Алексей Петрович Ермолов родился в Москве 24 мая 1977 года. Его отец Пётр Алексеевич, принадлежал к небогатым, но старинным дворянам Орловской губернии. Он родился в Москве 20 июня 1746 года. В 1755 году поступил сержантом в артиллерию, в 1765 - произведён в офицеры, а в 1777, вследствие болезни, в чине майора,уволен из армии; в дальнейшем находился на гражданской службе. С 1782 по 1785 год Пётр Алексеевич был предводителем дворянства в городе Мценске, в 1785 - 1792 гг. состоял председателем палаты Гражданского суда Орловского наместничества. С 1793 года в чине статского советника управлял канцелярией генерал-прокурора А.Н.Сомойлова в Петербурге. При вступлении на престол Павла Первого Ермолов был отстранён от службы. Высланный из столицы, он поселился в селе Лукьянчикове (ныне Морачево), недалеко от Орла.

С воцарением Александра Первого П.А. Ермолов вновь поступил на службу. Во время Отечественной войны 1812 года он оказывал помощь раненым русским воинам. В конце 20-х годов П.А.Ермрлов, будучи статским советником, оставался на должности директора Орловского тюремного комитета.

Умер Пётр Алексеевич 23 мая 1832 года в Орле и был похоронен у стены Троицкой церкви.

От брака с Марией Денисовной из рода дворян Давыдовых ( по первому браку Каховской) Пётр Алексеевич имел сына Алексея и дочь Анну.

От отца Алексей Петрович унаследовал "серьёзный, деловой склад ума", а от матери "живое остроумие и колкость языка, которые доставили ему огромную известность и, вместе с тем, наделали ему много вреда". Читать и писать юного Ермолова научил дворовый служитель Алексей; в 1784 году Пётр Алексеевич определил сына в Московский университетский благородный пансион, где он учился семь лет. В январе 1787 года Ермолов был записан каптенармусом (унтер-офицером) лейб-гвардии в Преображенский полк, в следующем году произведен в сержанты, а в 1791 году, имея чин поручика гвардии, приехал в Петербург.Однако Ермолов не стремился служить в гвардии, так как ему это было не по карману.

Стремясь принять участие в русско-турецкой войне 1787 - 1791 гг., Ермолов в 1791 году в чине капитана перевёлся в 44-й Нижегородский драгунский полк, который дислоцировался в Молдавии. Но к моменту его приезда в полк война закончилась. Здесь Алексей Петрович впервые познакомился с артиллерией, что определило его дальнейшую судьбу. Служба в армии пришлась по душе молодому капитану, но в конце 1792 года он был вызван в Петербург и назначен старшим адъютантом генерал-прокурора А.Н. Самойлова.

Внешне почётная, но бесцветная и ничего не дававшая для приобретения опыта службы должность адъютанта не удовлетворяла Ермолова, и в марте 1793 года он был назначен квартирмейстером во 2-й бомбардирский батальон. Блестяще выдержав экзамен, Ермолов в августе 1793 года стал капитаном артиллерии с назначением репетитором (младшим преподавателем) Артиллерийского и инженерного шляхетского кадетского корпуса. Пребывание в корпусе Ермолов использовал для самообразования, особенно в области военной истории, артиллерии, фортификации и топографии.

Национально-освободительное восстание в Польше в 1794 году и наступление русских войск под командованием А.В. Суворова для его подавления побудило Ермолова перевестись в действующую армию. Ермолов был направлен в отряд генерала Дерфельдена. В сражении у переправы через реку Буг 19 октября 1794 года, находясь в авангарде, Ермолов получил боевое крещение. Во время штурма предместья Варшавы - Праги, Ермолов командовал шестью орудиями в 22-орудийной батарее на правом фланге русских войск. В эту кампанию Ермолов получил свою первую боевую награду: орден Георгия 4-ой степени.

По возвращению в Петербург Ермолов был назначен для сопровождения чиновника Ф.Г. Вюрста в Генуе.Тогда Ермолов смог объехать Италию и познакомиться с её культурой.

Весной 1795 года персидские войска вторглись в Закавказье и в сентябре захватили Тифлис. В целях отражения персидского нашествия русское правительство направило в апреле 1796 года "Экспедиционный каспийский корпус". Вести о готовящемся походе побудили Ермолова вернуться в Петербург, где он получил назначение в корпус Зубова и прибыл в Кизляр. Во время осады русскими войсками крепости Дербент батарея из шести орудий под командованием Ермолова в течение двух дней успешно бомбардировала крепость. за участие в осаде Дербента Ермолов был награжден орденом Владимира 4-й степени с бантом.

По возвращении в России Ермолов был назначен в артиллерийский батальон генерала Иванова, а в январе 1797 года получил звание майора и переведён в батальон генерала А.Х.Эйлера, где командовал артиллерийской ротой, расквартированной в городе Несвиже Минской губернии. В феврале 1798 года Ермолов был произведён в чин подполковника.

В ноябре 1798 года политический офицерский кружок последователей революционера А.Н. Радищева был раскрыт. Среди привлечённых к ответственности был и Алексей Петрович Ермолов. 28 ноября 1798 года он был арестован в Несвиже. 6 декабря Ермолова привезли в Калугу на суд, где сообщили решение о помиловании. Ермолов вернулся к командованию ротой, но спустя две неделе получил новый приказ отправиться в Петербург вместе со всеми своими бумагами. Второй арест Ермолова объясняется тем, что генерал-лейтенант Ф.И. Линденер, зная лучше других роль Ермолова в кружке, считал, что именно его и не следует отпускать на свободу. Поэтому освободив Ермолова 7 декабря из-под ареста, Линденер в этот же день донёс в секретном порядке в Петербург генерал-прокурору П.В. Лопухину, что возникли новые важнейшие обстоятельства. В Петербурге Ермолов был помещён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости в камеру №9. 7 января 1799 года было решено исключить Ермолова со службы и отослать на вечное житьё в Кострому.

В Костроме Ермолов располагая достаточным свободным временем занялся самообразованием. Он основательно изучил латинский язык и научился играть на кларнете. Уроки латинского он брал у протоиерея и соборного ключаря Е.А. Груздева. Вскоре Ермолов свободно читал Юлия Цезаря, Тита Ливия, Тицита, причём последний был его любимым писателем.

Поведение Ермолова в ссылке не вызывало подозрений. Костромской губернатор в ежемесячных донесениях в столицу сообщал о том, что поднадзорный ведёт себя тихо и скромно. Ермолов никогда не был набожным, но каждое воскресенье он должен был являться в церковь, после чего губернатор писал в Петербург, что "преступник кается".

По восшествии на престол Александра Первого были освобождены многие лица, арестованные за время царствования его отца. В том числе был освобождён ссыльный под номером 15 Ермолов, артиллерии подполковник, сосланный в Кострому по делу кружка Каховского.

С целью вернуться на военную службу Ермолов отправился в Петербург. 9 июня 1801 года Ермолов был принят в чине подполковника в 8-й артиллерийский полк. Он получил роту конной артиллерии, располагавшуюся в Вильно. В 1801 году граф А.А. Аракчеев стал инспектором всей артиллерии и вымещал на Ермолове всю к нему неприязнь. Аракчеев заставлял его роту чаще чем другие части, менять место дислокации: за короткое время рота сменила квартиры в Либаве, Бирже, Гродно и Кременце на Волыни.

Однажды рота, сделав 28-верстный переход по трудной дороге, прибыла в Вильно. Здесь в то время находился Аракчеев, который, не предоставив время людям и лошадям отдохнуть, сделал роте осмотр, но не мог ни к чему придраться. Тогда Аракчеев, зная о том, что незадолго перед этим рота совершила трудный марш, приказал Ермолову занять огневые позиции на находящейся вблизи высоте, что и было выполнено. Осмотрев роту вторично, Аракчеев сделал замечание Ермолову, что лошади у него крайне утомлены, прибавив при этом, что репутация офицеров в артиллерии, в том числе и его, Ермолова, зависит от содержания лошадей. "Очень жаль, - ответил Ермолов, - что в русской артиллерии репутация офицеров слишком часто зависит от скотов". Эта фраза в бесчисленных вариантах разнеслась тогда же по всей России, а Ермолов очень скоро почувствовал на себе всю тяжесть начальственного гнева. "Мне остается или выйти в отставку или ожидать войны, чтобы с конца своей шпаги добыть себе всё мною потерянное", - писал Ермолов Казадаеву.

Война не заставила себя долго ждать. В 1805 году рота Ермолова была назначена в состав 50-тысячной армии под командованием М.И.Кутузова, выдвинутой в помощь Австрии в войне против Франции. В боях под Амштеттеном (22октября 1805 года). в сражении при Аустерлице (20 ноября 1805 года) Ермолов проявил себя опытным и храбрым артиллерийским офицером. По возвращении в Россию, в январе 1806 года. рота Ермолова была назначена в состав 3-ей кавалерийской дивизии, расположенной в местечке Шавель Виленской губернии. 26 августа 1806 года Ермолов назначен командиром 7-й артиллерийской бригады в дивизии генерала Д.С. Дохтурова, расположенной в Дубно.

Во время второй войны России с Францией, объявленной 16 ноября 1806 года, Ермолов участвовал в бою под Голымином, за что был награждён золотой шпагой с надписью: "За храбрость". За сражение у Гуттштатта ( 28 мая) Ермолов получил орден Георгия 3-й степени.

После окончания войны и возвращения русской армии в Россию Ермолов продолжал командовать 7-ой артиллерийской бригадой. 16 марта 1808 года он был произведён в генерал-майоры, и оставленный в должности командира бригады, был назначен ещё и инспектором части конно-артиллерийских рот.

В связи с началом войны Австрии с Францией Россия должна была по договору с Наполеоном выставить против Австрии 30-тысячную армию, в состав которой была назначена и 9-я пехотная дивизия, в которой Ермолов с 1 октября 1809 года командовал артиллерийской бригадой.

По окончании войны резервные войска,бывшие под начальством Ермолова были выведены в Киевскую, Полтавскую и Черниговскую губернии. Служебная деятельность Ермолова в Киеве, где он прожил около двух лет, состояла в построении крепости на Звериной Горе, в формировании двух татарских конных полков, а также в исполнении обязанностей коменданта города.

10 мая 1811 года Ермолов получил назначение командиром гвардейской артиллерийской бригады. В 1811 году был сформирован гвардейский Литовский полк, вошедший с гвардейским Измайловским полком в бригаду. Командование бригадой было вверено Ермолову. Но боевой генерал тяготился своим почётным служебным положением и неоднократно пытался переменить службу. Он никогда не был приверженцем шагистики и парадов, а также заведённых традиций и порядков в гвардии.

Так прошло время до марта 1812 года. В связи с ухудшением отношений России с Францией и возможностью войны гвардия выступила из Петербурга с задачей стать лагерем в Литовской губернии. В городе Опочке Ермолов был назначен командующим гвардейской пехотной дивизией.

1812 год. Отечественная война. Бородино.

Ермолов был строевым офицером, в штабах никогда не служил и не любил штабную работу; он отчётливо представлял свою ответственность на должности начальника главного штаба 1-й Западной армии (назначен 29 июня 1812 года Александром Первым ). 35-летний Ермолов в чине генерал-майора был назначен на вторую по важности должность в 120-тысячной армии. О взаимоотношениях с Барклаем де Толли Ермолов писал следующее:" Против воли Барклая дан я ему в начальники главного штаба: он не любил меня и делывал мне неприятности, доволен был трудами моими и уважал службу мою".

С назначением Ермолова на должность начальника главного штаба 1-й Западной армии возросли чёткость в работе штаба, организованность и дисциплина. Ермолов требовал от дежурных офицеров своевременно доставлять в главное дежурство армии точные сведения о состоянии войск. Уделялось большое внимание разведке сил противника, а также борьбе со шпионажем. Ермолов придавал большое значение развёртыванию партизанского движения. В снабжении армии имелись большие недостатки, поэтому Ермолову приходилось заниматься вопросами тыла. Благодаря его усилиям снабжение войск продовольствием и фуражом было упорядочено. Но Ермолов занимался не только организационными и административными вопросами: он принимал деятельное участие в разработке стратегических и тактических планов военных операций.

Ермолов написал Александру Первому четыре письма и уже в первом ( от 16 июля ) ставил вопрос о назначении единого главнокомандующего над 1-й и 2-й армиями: " Необходим начальник обеих армий. Соединение их будет поспешнее и действия согласнее". В четвёртом письме (от 10 августа) Ермолов указывает на вредное влияние на войска непрерывного отступления. " Отступление долгое время продолжающееся, тяжёлые марши возбуждают ропот в людях, теряется доверие к начальнику. Солдат, сражаясь как лев, всегда уверен, что употребляет напрасные усилия и что ему надобно будет отступать. Соединение армий ободрило войска, отступление и худое продовольствие, уменьшая силы, необходимо уменьшает дух их".

Ермолов высказывает своё мнение о необходимости принятия в ближайшем будущем генерального сражения и в отношении возможной потери Москвы: "Москва не далека, драться надобно! Россиянин каждый умереть умеет!...если никто уже, в случае поражения армии, не приспеет к защите Москвы, с падением столицы не разрушаются все государства способы. не всё Москва в себе заключает! Есть средства неисчерпаемые, есть способы всё обратить на гибель врагов Отечества нашего, завиствующих могуществу и славе нашего народа". В заключении Ермолов написал : "Я люблю отечество моё...люблю правду и поэтому обязан сказать, что дарованиям главнокомандующего здешней армией мало есть удивляющихся, ещё менее имеющих к нему доверенность, - войска же и совсем не имеют".

Смелый голос Ермолова подготовил почву для назначения главнокомандующего - М.И. Кутузова.

В конце июля, после соединения 1-й и 2-й армий в районе Смоленска, Багратион , Ермолов и другие генералы считали создавшуюся обстановку достаточно благоприятной для перехода в наступление в направлении Рудни с целью разбить поочерёдно находящиеся на значительном удалении друг от друга французские корпуса. Наступление русских войск застало французов врасплох, однако на расстоянии небольшого перехода от Рудни русские вдруг остановились. Барклай заколебался, следует ли двигаться вперёд. Багратион настоятельно требовал продолжать наступление. Пытаясь найти компромиссное решение, Ермолов назначил армиям днёвку, но она давала лишь французам время собрать силы. 27-я пехотная дивизия генерала Д.П. Неверовского была атакована противником. На усиление был послан 7-й пехотный корпус генерала Н.Н. Раевского, а 1-я и 2-я армии получили приказ от Ермолова возвратиться в Смоленск.

По прибытии в Смоленск Ермолов с досадой отметил плохую подготовку ополченских формирований: " В Смоленске мы нашли начало земского ополчения, нашли некоторое число собранных мужиков, без всякого внимания на их возраст, худо снабжённых одеждою, совсем невооружённых. Большая часть их ещё набиралась в уездах. Чиновников при них было весьма мало, и тех большая часть нигде не служивших. Где способности к образованию войск? Где путиводители ополчений к славе? Вот опыты, коими ограждалась безопасность государства! Вот щит за которым должна была покоиться Россия!" 4 августа французы подошли к Смоленску. После трёхдневной защиты города, в ночь на 6 августа, русские оставили Смоленск. К этому времени 2-я армия, прикрывая Прудищенскую переправу, уже сутки отступали по Московской дороге.

В ночь на 7 августа французы навели у Смоленска мосты через Днепр и к 12 часам дня появились перед позицией на реке Колодня. Тем временем Ермолов получил сведения о движении значительных сил пехоты и кавалерии в обход левого фланга русских. Именем главнокомандующего Ермолов приказал командиру 1-го кавалерийского корпуса генералу Ф.П.Уварову, который успел уже пройти Лубенский перекрёсток и подходил к Бредихино, вернуть отряд генерала В.В.Орлова-Денисова на рубеж р.Паравка и занять позицию на левом фланге. Не добившись успеха, французы прекратили атаки. Дело при Валутиной Горе (Лубино) явилось крупным успехом русских войск. За отличие в нём Ермолов был произведён в генерал-лейтенанты.

8 августа главнокомандующим русскими армиями был назначен М.И.Кутузов, который принял решение дать 26 августа под Бородино генеральное сражение армии Наполеона.

23 августа 1-ая и 2-ая армии подошли к Бородино. Русская позиция за р. Колочей примыкала правым флангом к р. Москве (Масловские укрепления) и протянулась до Курганной высоты войсками 1-ой армии, а далее - войсками 2-ой армии, левый фланг которой первоначально примыкал к редуту у деревни Шевардино, а затем был оттянут на холмы к юго-западу от деревни Семёновская, Шевардинский редут стал удерживаться как передовой опорный пункт.

Наполеон стремился разгромить русскую армию, намереваясь прорвать её центр, обойти левый фланг и отрезать от дорог на Москву. Силы сторон были примерно равными: у русских - около 132 тыс. человек, при 624 орудиях, у французов - около 135 тыс. человек, при 587 орудиях.

В Бородинском сражении Ермолов исполнял свою штатную должность - начальника главного штаба 1-й армии, т.е. был непосредственно подчинён Барклаю.

В 9 часов утра 26 августа французы атаковали Курганную высоту, но были отбиты. Позже французы сосредоточили по высоте огонь более 100 орудий и совершили прорыв русских войск по центру. Когда к Кутузову начали поступать донесения об огромных потерях во 2-ой армии, о тяжелом ранении Багратиона, он решил направить на левый фланг Ермолова.

Проезжая восточнее Курганной высоты, Ермолов и Кутайсов увидели занявших высоту французов и отступающих русских солдат. Ермолов и Кутайсов приняли решение сначала выбить неприятеля с господствующей высоты в центре позиции, а затем выполнить приказ Кутузова на левом фланге. Приказав сопровождавшим его конно-артиллерийским ротам начать обстрел высоты. Ермолов развернул расположенный невдалеке 3-й батальон Уфимского пехотного полка, а затем лично повёл его в штыковую контратаку на высоту. за атакующими, по приказанию Ермолова, двинулась и егерская бригада полковника Н.В.Вуича.

Атака была произведена так дружно и неожиданно для французов,что они после рукопашной схватки были выбиты из укрепления и вынуждены были в беспорядке отступить к лесу. Несмотря на ураганный огонь противника, Ермолову удалось закрепиться на высоте до подхода 24-й пехотной дивизии генерала П.Г.Лихачёва, которому Ермолов и сдал начальство над войсками, находящимися на высоте. После этого Ермолов, в исполнение приказа Кутузова, выехал на левый фланг, но спускаясь с высоты был контужен и вынесен с поля боя. Блестящая атака Курганной высоты вернула русским этот важнейший пункт, дала возможность восстановить положение в центре.

Произошло объединение 1-й и 2-й армий с непосредственным подченением Кутузову. Ермолов ещё до отъезда Барклая подал ему рапорт с просьбой освободить от должности начальника главного штаба 1-й армии и возвратить в строй. Освободить Ермолова от этой должности своей властью Кутузов не считал возможным, так как назначение Ермолова состоялось по воле Александра Первого.

С 14 октября по 6 ноября Ермолов, по указания Кутузова, находился в авангарде русской армии под командованием Милорадовича и в передовом отряде М.И. Платова, принимал участие в сражении под Вязьмой (4 ноября), командуя всеми находящимися в его распоряжении регулярными войсками. Донесения Ермолова оказывают, что он правильно понимал задачи русских войск при преследовании неприятия. Именно ему принадлежала мысль о направлении главных сил армии непосредственно на Вязьму , чтобы не допустить отступления французской армии через неразорённые губернии.

После сражения под Красным Кутузов 7 ноября усилил один из отрядов, двигавшихся в авангарде русской армии ( отряд генерала Г. В. Розина ) и поставил во главе его Ермолова. Этот отряд предназначался для подкрепления казачьего отряда Платова. Уже после сражения под Красным французская армия оказалась под угрозой окружения: главные силы русских преследовали её параллельным маршем южнее Московского тракта. Наполеон 14 ноября начал переправу у деревни Делянки ( севернее Борисова ), чтобы пробиться на Вильно. Потеряв около 50 тысяч человек убитыми , утонувшими и пленными, " великая армия" фактически перестала существовать.

"Итак, - писал Ермолов, - в течение семи месяцев потерявши не менее восьми губерний, впавших во власть неприятеля, лишившись древней столицы, обращенной в пепел, имея в сердце своём более пятисот тысяч враждебных полчищ грозивших истреблением, Россия восторжествовала!"

1813 - 1815 гг. Заграничные походы.

С переходом русской армии за Неман начались заграничные походы по освобождению народов Европы от Наполеоновского ига. 19 декабря 1812 года Ермолову поручалось " командование артиллериею, во всех армиях". Ермолов с большой неохотой принял эту новую должность. После Люценского сражения русские перешли на другой берег Эльбы и как выразился Ермолов " перенесли с собой неудачи". 8 - 9 мая 1813 года произошло сражение при Бауцене между русско-прусской армией с французской во главе с Наполеоном. Направленный на усиление правого фланга, Ермолов приказал находящимся под его командованием войскам , а также батальону прусской пехоты следовать к центру. Общая обстановка на поле сражения складывалась не в пользу союзников , и после прорыва французов в тыл союзных войск последние начали беспорядочно отступать. В особенно трудное положение попал Ермолов, которому было поручено командование арьергардом: в ходе отступления ему пришлось также спасать 60 орудий , оставшихся без прикрытия. Умело организовав отспупление и выдержав натиск главных сил французов, Ермолов заслужил похвалу Виттенштейна. 17 - 18 августа союзники одержали победу над французскими войсками под Кульмом. Ермолов выбрал позицию южнее селения Кульм, за Страденским ручьём. В центре позиции находилось селение Пристен, через которое проходило шоссе на Теплице. В конце мая 1814 года Ермолов был назначен командующем обсервационной ( наблюдательной ) армией. В октябре 1815 года русские войска начали выступать из франции в Россию, а в ноябре сдав командование гренадерским корпусом генералу И.Ф. Паскевмчу, Ермолов уехал в отпуск. Прибыв к своим родителям в Орёл, Ермолов жил в селе Лукьянчиково Орловской губернии.

1816 - 1825 гг. Назначение на Кавказ.

Указом от 29 июня 1816 года Ермолов был назначен командиром Отдельного Грузинского ( Кавказского ) корпуса и управляющим гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях. А также Ермолов получил и назначение на должность чрезвычайного посла в Персии. Ермолов ни по своему характеру, ни по убеждениям и взглядам на военное дело не подходил к новым требованиям и поэтому с радостью принял назначение на Кавказ. 10 октября 1816 года Ермолов прибыл в Тифлис и в приказе объявил о вступлении в должность всем новым по службе " товарищам от генерала до солдата". В течении полугода Ермолов знакомился с краем. 17 апреля 1817 года Ермолов выехал в Персию на переговоры с правительством Фет-Али-Шаха. Ему удалось сохранить за Россией закавказские мусульманские земли, дошедшие по Гюлистанскому трактату 1813 года.

Посольская деятельность Ермолова привела к установлению дипломатических отношений России с Персией, чем был нанесен удар политики Англии , стремившейся не допустить усиления влиянию России на Кавказе и установления добрососедских отношений с Турцией и Персией. 10 октября 1817 года Ермолов возвратился в Тифлис; за успешное выполнение дипломатического поручения он был произведён в генералы от инфантерии.

Политические и стратегические задачи диктовали необходимость включения в состав России горного пояса, отделявшего Россию от добровольно присоединившихся и присоединённых к ней закавказских земель. Для выполнения этих задач, в отличие от своих предшественников, разработал стройную систему постепенного движения вглубь горных районов, медленного, но надежного освоения кавказских земель и привлечения их народов на сторону России. Основным условием успеха в выполнении намеченных мероприятий Ермолов считал перенесение существующей укрепленной линии русских, проходивших в знойных и вредных для здоровья войск местах, к самой подошве Кавказских гор, где " изобильные леса доставят средство заменить выгодными жилищами теперешние бедные хижины солдат". Так как горцы осуществляли свои набеги из недоступных для русских войск аулов, Ермолов, с целью проникновения в глубь горных районов, а также с целью их расчленения и блокирования впервые применил вырубание лесов. Из-за недостатка сил и средств Ермолов не имел возможность проводить операции сразу в нескольких районов, поэтому он был вынужден ограничиваться действиями на каком либо одном направлении, в зависимости от его важности. Активные боевые действия Ермолов начал с Чечни. Здесь проживал самый воинственный из кавказских народов. В 1818 году чеченцы были оттеснены со среднего течения Терека за р. Сунджу, на которой были сооружены укрепления Преградный стан и Нарзановское, а затем крепость Грозная. Эта крепость постепенно была соединена с Владикавказом. Так как путь на нижнее течение р, Терека, через Кумыкские степи для чеченцев оставался открытым, Ермолов в 1819 году, поставил при входе в Дагестан крепость Внезапную и соединил её рядом укреплений с Грозной. Видя на примере Чечни угрожающую опасность в начале 1818 года , горская знать спровоцировала против русских восстание. Одновременно местные феодалы предприняли для борьбы с Россией союз горских народов. Несмотря на то, что восстание охватило значительную территорию Ермолову пришлось проводить операции в Дагестане одновременно с действиями в Чечне, уже зимой 1818 года была уничножена самостоятельность Мехгулинского ханства, в следующем 1819 году, соратник Ермолова генерал В.Г. Мадатов, действуя с юга, со стороны Кубинской провинции покорил Табасарань и Каракайтаг. В 1820 году перестала существовать независимое Казикомыкское ханство. Так последовательно, всё теснее и теснее, сжималось кольцо вокруг неприступных Дагестанских гор.

Приведя к спокойствию Чечню и Дагестан, Ермолов обратился к обеспечению безопасности Кабарды. Установление спокойствия в Дагестане позволило Ермолову надёжное сообщение с Закавказьем путем перенесения Военно-Грузинской дороги на левый берег Терека. Действуя с успехом на Восточном Кавказе и в Кабарде, Ермолов не сумел добиться спокойствия на Западном Кавказе: Черкесские народы, живущие к югу от р. Кабане считались турецкими подданными. Турция, имея в прикавказском Чернрморье сильные крепости - Анапу и Сунджук-Кале, проводила враждебную по отношению к России политику и тайно поощряло набеги горцев в русские пределы. В этих условиях ни передача в декабре 1819 года под начальство Ермолова Черноморского войска численностью до 40 тысяч человек, ни его походы в Закубанские земли, в частности в Абхазию, в 1821 и 1824 гг. не привели к установлению спокойствия на Кубани. Подводя итог военной деятельности Ермолова на Кавказе в период с 1816 - 1827 гг., следует признать, что несмотря на недостаток сил и средств , ему удалось обеспечить надежную связь с Россией с её закавказскими областями и безопасность земель края, К сожалению, отказ преемников Ермолова от его методов действий к увлечению недостаточно подготовленными "поисками" и "экспедициями" значительно осложнило вопрос присоединения Кавказа к России и привело к почти к полувековой войне. И только в конце 50-х годов (в частности, после неудач 1845 года) вынуждены были вернуться к ермоловской системе освоения Кавказа.

В своих методах освоения Кавказа Ермолов рассчитывал не только на силу оружия, а умело пользовался и мирными средствами среди которых система присоединения к России ханств. Сразу же по прибытии на Кавказ Ермолов увидел необходимость ликвидации произвола и беззакония ханского управления. Воспользовавшись тем, что шекинский хан умер бездетным, Ермолов тотчас же ввел в ханстве русское управление. Ханы Карабаха и Ширвани, не довольные мерами русской администрации, стеснявшими их деспотический произвол бежали в Персию; и Карабах и Ширвань стали русскими провинциями. Только в Талышинском владении, Ермолов не без расчёта оставил хана, ибо был уверен в его верности России: хан больше всего опасался персов пытавшихся захватить его владения. В результате Ермолов добился присоединения к России мирным путём значительной части Закавказья.

Вверенный управлению Ермолова край нуждался не только в гарантированной безопасности государственных границ и внутреннего положения, но и в пересмотре многих вопросов гражданского управления: судопроизводство, взаимоотношения между помещиками и хизанами ( крестьянами ) , стремившимися к экономической и личной независимости, определения принадлежности к дворянскому и княжескому сословия и т.д.

В первую очередь следовало разработать приемлемые для народов Кавказа методы судопроизводства . В 1824 году был учреждён составленный проект правил для управления калмыками, проживающими в Астраханской губернии. Большое внимание Ермолов уделял развитию в крае промышленности и особенно разработке полезных ископаемых. При Ермолове осуществлялось значительное дорожное строительство, открывались новые пути сообщения: в том числе Военно-Имеретинская дорога от Кутаиса до Тифлиса и дорога между кавказскими мусульманскими провинциями и Дагестаном; были восстановлены многие другие дороги. При Ермолове во многих городах появились почтовые конторы . Ермолов поощрял судоходство и рыболовство на Каспийском море, занимался " приведением в устройство" Каспийской флотилии. Предметом особого почитания была медицинская часть. Для защиты населения от возможных эпидемий , язв и других болезней было учреждено множество карантинов. В 20-х гг. началось капитальное строительство лечебниц при кавказских минеральных водах, причем оно проходило под непосредственным наблюдением Ермолова.

1825 - 1826 гг.Междуцарствие.

19 ноября 1825 года в Таганроге внезапно умер царь Александр Первый. Вскоре распространились слухи о принесении новой присяги императору Николаю, который согласно завещанию Александра Первого должен был наследовать престол. В столице создалась тревожная обстановка, армия взволновалась: Николая давно ненавидели за солдафонство и приверженность к аракчеевщине. Уже первоначальные сведения о заговоре дали основания учреждённой Николаем Первым Следственной комиссии по делу декабристов предполагать существование тайного общества в возглавляемом генералом Ермоловым Отдельном Кавказском корпусе.

Действительно, командиру отдельного Кавказского корпуса Алексею Петровичу Ермолову было свойственно оппозиционное отношение к правительственным кругам. Просвещенный в духе 18 века, многосторонне образованный, обладавший своеобразным и проницательным умом, Ермолов был противником крепостного права и деспотизма , засилья иностранцев в управлении страной, придворной клики и петербургской бюрократии. Благодаря личному обаянию и авторитету Ермолов сумел объединить вокруг себя передовых людей своего времени, тесный круг единомышленников и друзей.

Общеизвестны тесные связи А.П. Ермолова с будущими декабристами (П.Г.Каховским, В.К. Кюхельбекером , В.С. Норовым и др.), а также дружеские отношения с испанским революционером дон Хуан Ван Галеном, который спасаясь от инквизиции, с помощью друзей определился на службу в Кавказским корпус.

Ермолов был сторонником декабристов. Он мог быть и был в числе тех, на кого заговорщики рассчитывали на момент восстания, и не случайно они выделили его среди других государственных деятелей России и в качестве кандидата в состав Временного революционного правительства. Поэтому Ермолова можно безусловно считать причастным к движению декабристов.

23 декабря, когда на Кавказ еще не дошли слухи о событиях 14 декабря на Сенатской площади в Петербурге, в Следственном комитете в показаниях С. П. Трубецкого уже прозвучали слова " общество в Грузинском корпусе", " Грибоедов, который состоит при генерале Ермолове...". На основании этого показания коммитет 26 декабря " положил" арестовать Грибоедова. Николай Первый с юных лет испытывал недоверие к Ермолову, которое с годами только усилилось. Николай Первый направил на Кавказ в качестве намеченного им преемника И.Ф.Паскевича, который прибыл на Кавказ на должность " командующего войсками под главным начальством Ермолова". С приездом Паскевича, между генералами возникли разногласия по плану ведения войны, что привело к обострению их отношений. В целях разрешения конфликта между Ермоловым и Паскевичем, Николай Первый направил на Кавказ своё доверенное лицо - И.И. Дибича. 3 марта Ермолов направил письмо Николаю Первому с просьбой о увольнении его от " командования Кавказским корпусом ".

Увольнение со службы.

Покинув Кавказ, Ермолов 15 июня 1827 года приехал к своему отцу в Орёл и поселился в его доме на Борисоглебской улице. В этот дом приезжал к Ермолову А.С. Пушкин. Этот дом сгорел. Ныне на этом месте стоит дом номер 8 по улице Салтыкова-Щедрина. После пожара Ермолов поселился в выстроенном в 1827 году доме отца на улице Монастырской, рядом с оградой Успенского монастыря. ( После революции ул. 2 - ой Коммуны, в настоящее время - ул. А. П. Ермолова). Лето Ермолов проводил в деревушке своего отца - сельце Лукьянчиково ( в 15 верстах от Орла, где построил маленькую хижину для себя и своей библиотеки).

А.П. Ермолов за всю свою службе ни разу не брал денежных наград и отказывался от аренд имений, поэтому в отставке ему приходилось жить более нежели скромно, на одно только жалование (4000 ассигнациями т.е. немного больше 1000 рублей по курсу 1909 года). Чтобы как-нибудь упрочить своё материальное положение, Ермолов решил заняться хозяйственными делами.

Во время пребывания Ермолова в Орле, его посетил А.С. Пушкин. Отправляясь в Тефлис весной 1829 года, великий поэт не затруднился сделать "двести с лишнем вёрст" и заехать в Орёл, чтобы лично познакомиться с опальным генералом. Между тем хозяйственные дела причиняли Ермолову столько хлопот, что в 1831 году он уехал из Орла в Москву, где купил скромный деревянный дом на Пречистенском (ныне Гоголевском ) бульваре; дом палисадником и маленьким двором выходил также на Сивцев Вражек и на Щекинский переугок ( ныне ул. Фурманова ). После смерти отца в 1832 году Ермолов приобрел небольшую подмосковную деревушку Осоргино, где и проводил лето. деревня находилась в 25 верстах от Москвы и в 3 верстах от имения Собакино, принадлежавшего двоюродному брату Петру Николаевичу Ермолову.

Удаление Ермолова с Кавказа и увольнение в полном расцвете сил со службы вызвали сильные недовольства в обществе. Николаю Первому были, конечно, известны реакция общественного мнения на отставку Ермолова и осуждение правительства за нежелание вернуть на службу такого видного военноначальника и государственного деятеля. Ему не могло также нравиться , что Ермолов сделался любимцем московского общества. Наконец, нежелание Ермолова просить о принятии его на службу царь расценивал как личное к нему неуважение. Николай Первый через своих доверенных лиц сам сделал попытку привлечь Ермолова на службу. Николай Первый заранее решил определить Ермолова на такое место, где, с одной стороны, он имел возможность проявить свои выдающиеся способности, а с другой, перестал бы давать повод общественному мнению критиковать действия правительства. В результате переговоров с царём Ермолов поставил себя в положении, что ему ничего не оставалось делать как написать письмо Николаю Первому с просьбой принять на службу. Просьба была удовлетворена. 12 ноября 1831 года Ермолов был принят на службу , а 6 декабря назначен членом Государственного совета. Ермолов впоследствии сожалел о сделанном шаге, так как понял, что дал обмануть себя . Ознакомившись с деятельностью Государственного Совета и с теми обязанностями , которые ему предстояло выполнять , Ермолов убедился в том что он там "совсем лишний человек". 10 марта 1839 года Ермолов написал письмо царю с просьбой об увольнении его от заседаний. Подобный поступок не имел прецедента в истории России и вызвал гнев Николая Первого. Несмотря на то, что Ермолову было оставлено звание члена Государственного Совета, он уехал в Москву и до конца своей жизни не принимал участия в его заседаниях.

Ермолов всю жизнь оставался холостяком, но будучи на Кавказе, трижды заключал , так называемый кебинный брак с местными жительницами , который допускался мусульманскими обычаями. Женщине вступившей в кебинный брак, назначалась от мужа денежная сумма. От этих браков Ермолов имел пять сыновей и дочь. Сыновей Ермолов привёз в Россию, добился признания их законными детьми . Все они окончив артиллерийское училище получили офицерский чин, дворянство и служили в армии. Ермолов был заботливым отцом, много помогал своим сыновьям и завещал им всё своё имущество. После отъезда Ермолова в Россию его жены Сюйда, Тотай и Султанум - Бамат - Казы остались на Кавказе и вышли замуж. Тотай и её дочь Сатиат, которая согласно договору осталась у матери получала ежегодное содержание.

В Осоргино, близ дома, Ермолов построил для размещения библиотеки каменный дом. Здесь он занимался составлением каталога своей библиотеки и переплетением книг. Перед смертью в 1955 году, Ермолов большую часть библиотеки за треть цены продал Московскому университету и вырученные деньги отдал своим сыновьям. Во время тридцатилетнего прибывания в Москве он уделял много времени приведению в порядок своих записок. Революцию Ермолов встретил сочувственно, его симпатии были безусловно на стороне восставшего народа. Начало Крымской войны для Ермолова не было неожиданностью. Зная слабые стороны николаевской монархии, Ермолов задолго до войны предсказал неудачный для неё исход.

В связи с тяжёлой обстановкой в Крыму Николай Первый 29 января 1855 года издал манифест об всеобщем государственном ополчении. В результате тайного голосования о Дворянском собрании, Ермолов был был избран начальником московского ополчения. 16 февраля 1855 года Ермолов написал признательное письмо жителям Москвы за оказанное доверие и одновременно поблагодарил представителей других губерний. Несмотря на избрание Ермолова и принятии им должности начальника Московского ополчения Николай Первый и окружение ждали удобного случая, чтобы не утвердить его выбор. В мае 1855 года первый раз в жизни серьёзно заболел .С марта 1861 года Ермолов уже не мог сидеть в кресле и окончательно слег в постель. Ермолов умер 11 апреля 1861 года в 11 часов 45 минут. Несмотря на просьбы Ермолова чтобы его похороны были " возможно скромнейшей наружности ", кончина православного генерала вызвала сожаление во всех слоях общества. 16 апреля 1861 года , сопровождаемый его родственниками и конвоируемый солдатами Самогидского гренадерского полка прибыл в Орёл и по просьбе жителей был установлен на два дня в Крестовоздвиженской церкви. Несмотря на непрерывный дождь со снегом, жители города и его окрестностей пришли отдать последний долг своему славному согражданину. В день похорон , церковь не смогла вместить в себя тех, кто пришёл проститься с Ермоловым.

Комментарии

Комментировать могуть только зарегистрированные пользователи

Мы в социальных сетях
Перевести страницу (translate page)
Реклама