1941 год

3-4 октября Войска 2-й танковой группы Гудериана подошли к Орлу. Им оказали сопротивление зенитчики, батальон конвойного полка НКВД, чекисты и ополченцы (истребительные батальоны). Позднее в город десантировались части 201-й воздушно-десантной бригады и сразу же вступили в бой. Оборона города продолжалась до утра 4 октября. Началась оккупация Орла, длившаяся 22 месяца.

3-5 октября На момент оккупации в городе остался не успевший полностью эвакуироваться военный госпиталь № 399 и трое его врачей — С.П.Протопопов, Б.Н.Гусев и А.А.Беляев. Позднее к ним присоединился начальник армейской госпитальной базы военврач В. А. Смирнов. Раненые были выброшены гитлеровцами из помещения госпиталя. С помощью местных жителей их удалось переправить в областную больницу. 5 октября на общем собрании медицинских работников госпиталя и областной больницы произошло объединение двух коллективов. Вновь созданное лечебное учреждение получило название «русская больница». Ее возглавил Вениамин Александрович Смирнов. В тяжелейших условиях оккупации, постоянно подвергаясь смертельной опасности, медперсонал «русской больницы» спасал жизнь сотням наших солдат и офицеров, а также подпольщикам, скрывавшимся здесь под видом больных.

Подпольный госпиталь в Орле 1941-1943 гг.

3 октября 1941 года — черный день в истории Орла. Фашисты заняли город. Госпиталь военного округа располагался на Комсомольской улице и частично на площади Ленина. Из горящего здания раненые расползались в стороны, как из муравейника. Многие догадались прихватить подушки и набросить на забинтованные и загипсованные тела одеяла. Кто-то подсказал путь в областную больницу, расположенную на окраине города, у Троицкого кладбища.

Здесь, в этой больнице, медикам суждено было совершить легендарный подвиг - спасли более тысячи советских воинов. Сделать это было непросто, вскоре под угрозой расстрела врачей добротные здания больницы тоже пришлось «очистить» от беспомощных людей.

Единственное помещение, куда оккупанты не заходили, — огороженное высоким дощатым забором инфекционное отделение. Немцы опасались заразиться и обходили этот забор на расстоянии.

По этажам и территории больницы забегали офицер, несколько унтер-офицеров и солдат, выгоняющих раненых и сотрудников вон,на мороз, не позволяя ничего брать с собой. Несколько человек были жестоко избиты за то, что взяли одеяла или посуду. Только хитростью удалось отвлечь солдат, чтобы пронести через дыру в заборе «заразного» блока тюки с бельем, бинтами и почти всю аптеку. Мария Андриановна Зайцева сумела так ловко отвлечь солдата, стоявшего на выходе из аптеки, что ее провизор Павла Ликина сделала десятки «рейсов» в окно с тяжелой ношей, потом спасшей жизнь многим людям.

Инфекционное отделение оказалось предельно, до коридоров и кладовых, перегружено ранеными. Доктор В. И. Турбин метался, давая указания, где и как разместить людей. Не выходя сутками из своего отделения, Владимир Иванович в эти дни спас сотни людей от тифа и гибели. Спал в дезкамере, из дома ему приносили сухари, и никто не видел, чтобы он хоть раз присел за день. Старший фельдшер И. Г. Руканов вместе со своей женой и верной помощницей Надеждой Ивановной безвыходно жили и дежурили в приемной комнате.

А жизнь в условиях заразного отделения больницы ставила всё более трудные, порой неразрешимые задачи. Иссякли запасы дров и продуктов, в палаты пришли голод с холодом. Среди простых русских людей было немало тех, кто хотел поделиться с ранеными своим куском, приносил то завернутую в тряпицу корку хлеба, то в банке или кастрюле неведомо из чего сваренный жидкий суп.

Вторая угроза жизни и здоровью раненых — холод. Жгли заборы, мебель, книги. Смельчаки, пытавшиеся ночью спилить дерево или столб, платили за это жизнью. Другой путь добычи, топлива — искать под снегом и кирпичными развалинами бревна, рамы, доски полов и перекрытий, корчевать пни.

В таких условиях начала свою деятельность русская больница. Немцы сразу же переписали раненых, объявив их военнопленными, и обязали по выздоровлении доставить в лагерь, находившийся неподалеку в тюрьме. Врач Б. Н. Гусев поделился своим мнением о спасении людей с зав. хирургическим отделением С. П. Протопоповым. Тот дополнил план дельными предложениями по переодеванию и отправке бойцов, которых списывали как умерших.

Сначала они уходили сами в поисках пути через фронт или, находя приют среди населения под видом родных, нередко отсиживались на конспиративных квартирах. Ближайшая из таких квартир была на Введенской, у сестры-хозяйки Д. М. Лифиновой, на Карачевской улице — у А. А. Давиденко, в других местах. Собирали старую одежду, в неё переодевали спасенных, а в регистрационном журнале писали: «Умер...».

А дел в больнице все прибавлялось. По договоренности Луки Трофимовича Гуры, врача лагеря военнопленных, и Вениамина Александровича Смирнова, главврача русской больницы, часть больных и обессилевших от голода пленных стали регулярно привозить к нам для лечения. Уже через неделю-другую человек оживал, и после осторожной беседы с Гусевым почти каждый изъявлял - желание бежать. Везли «умерших» к В. Е. Фарафонову, который писал заключение о «смерти». Не раз комендатура и магистрат г. Орла ставили вопрос о закрытии русской больницы, но угроза распространения эпидемий заставляла содержать на мизерные средства медицинское учреждение. За время оккупации больница кочевала по разным местам Орла и пригородов.

Одним из мест размещения было здание бывшей мужской гимназии, называемое «лазарет № 3». Там под руководством хирурга Анатолия Станиславовича Минаковского работали врачи В. Н. Преображенский, В. А. Бекенев, Т.С. Тарасенко и Л.И.Гурко. Зимой 1943 года фашисты решили ликвидировать, по их словам, «эвакуировать» этот лазарет. Отобрали всех мужчин, способных ходить, — более ста, сняли с них верхнюю одежду и обувь, затолкали вместе с А. С. Минаковским в товарные вагоны. Состав следовал несколько дней на запад, людям ни разу не давали ни воды, ни пищи; босые, они стояли на промерзшем полу и погибли вместе со своим доктором. Только двое чудом остались в живых, чтобы поведать нам о муках жестокой смерти и чудовищном преступлении оккупантов.

Многие работники больницы были связаны с партийным и комсомольским подпольем. На её территории то и дело появлялись советские листовки и сводки информбюро, принятые подпольщиками по радио.

Фактически филиалом русской больницы стало тюремное отделение для больных военнопленных, располагавшееся в бараках Орловского централа. Они охранялись слабо, ибо туда переводили, как правило, слабых, не способных к передвижению больных. После установления постоянных контактов - туда были направлены врачи областной больницы Л. А. Цветкова и 3. В. Горлевская, а также средний и младший персонал для ухода за больными.

5 августа 1943 года бывшие пленные разделили со всеми радость вызволения. Так закончилась история госпиталя, о котором позднее, особенно в 1960-х годах, не раз сообщалось в центральной и областной печати. Были написаны документальные книги, брошюры.

Русская больница передала Красной армии подпольный госпиталь, спасший более тысячи воинов. Ныне об этом свидетельствует мемориальная доска на здании областной больницы.

5 октября Александров Владимир и Савинов Владимир подожгли обувную фабрику с большим запасом кожевенного сырья. 4 ноября были схвачены гестапо по доносу предателя и повешены в Первомайском сквере. Трупы парней с надписями «партизаны» висели до 7 ноября, а затем были сняты с виселицы и похоронены в траншее. 28 ноября 1943 г., после освобождения Орла, перезахоронены на пл. Танкистов (сквер Танкистов).

10 ноября В утренних новостях Совинформбюро сообщалось: «Недавно в Орле в ресторане «Коммуналь» командование немецкого гарнизона устроило вечер для офицеров. Партизаны проникли в город и забросали помещение ресторана гранатами и бутылками с горючей жидкостью. Взрывами и пожаром было уничтожено около 150 фашистских офицеров». Это был первый чувствительный удар патриотов по оккупантам.

21 ноября В вечерней сводке Совинформбюро говорилось: «Советские граждане, пришедшие из города Орла, захваченного противником, в расположение наших частей, сообщают о зверских преступлениях немецко-фашистских мерзавцев: «...Гитлеровские бандиты установили в Орле в центре города виселицу. Первым они повесили старика, протестовавшего против грабежей. Рядом с ним повесили несколько граждан, отказавшихся участвовать в сборе теплых вещей для фашистов. ...На многих улицах Орла лежат неубранные трупы невинно замученных и казненных людей... Дома и магазины разграблены. Население голодает».

Идеологическую обработку населения в Орле и области осуществляла рота пропаганды, действовавшая в тесном контакте с орловским отделением гестапо. При роте находилась политическая школа, взвод РОА («Русской освободительной армии»), в котором насчитывалось 40 — 50 пропагандистов; драматический театр «Пестрая сцена», кинотеатр «Орел», хореографические ансамбли Черенкова и Боголюбского, радиоузел и военная цензура Печатным органом роты пропаганды являлась газета «Речь».

Около года в Орле действовала подпольная комсомольско-молодежная группа ученика 10-го класса средней школы № 32 Владимира Сечкина. В нее входило более 20 чел. Среди них Нина Алексеева, Евгений Цыганков, Александр Подделков и др. Подпольщики установили контакт с партизанами через связную партизанского отряда Марию Антоновну Ушакову. Молодые патриоты проводили разведку военных объектов в городе, добывали оружие и боеприпасы для партизан. Ими организовано два крушения товарных эшелонов. Подпольщики готовили взрыв городского театра, где оккупанты намечали провести вечер по случаю годовщины захвата города. Но этот план осуществить не удалось. Накануне проведения операции по доносу предателя члены организации были схвачены и почти все казнены.

1941 год осень В городской тюрьме оккупантами организован лагерь для военнопленных и гражданского населения, начальником которого был майор Гофман. Узники гибли от истощения, инфекционных заболеваний, непомерных физических нагрузок.

Непокорные военнопленные и активисты из гражданского населения, независимо от пола и возраста, помещались в первый корпус, который называли «блок смерти». Здесь их морили голодом и расстреливали группами по 5 —6 чел. по расписанию: по вторникам и пятницам.

На кладбище около городской тюрьмы за период оккупации было похоронено не менее 5 тыс. человек военнопленных и мирных граждан. С начала оккупации в Орле действовала подпольная группа А. Н. Комарова-Жореса, бывшего до войны директором средней школы № 26. На ее счету немало уничтоженных объектов врага: взрыв немецкого штаба, поджог большого склада горючего, автомастерской, гаража. Подпольщики проводили активную работу с военнопленными, находившимися на излечении в лазарете. Выздоровевших воинов снабжали паспортами, одеждой и помогали им устроиться в городе. В сентябре 1942 г. гестаповцами были арестованы и после жестоких пыток расстреляны 19 чел., в том числе Жорес, М. А. Суров, Г. М. Огурцов, А. Г. Евдокимов и др. Сыскное отделение полиции («русское гестапо», ул. Черкасская, 51) возглавил Михаил Букин, отличавшийся особой жестокостью по отношению к подпольщикам, схваченным полицией. В апреле 1943 г. М. Букин был награжден оккупационными властями орденом «За храбрость». Комиссар гестапо г. Орлг дал ему такую характеристику: «Букин был одним из злейших врагов коммунистов и советской власти. Точно выполнял все задания гестапо, сам проявлял большую инициативу в деле преследования мирного советского населения, выступающего против немцев». 20 - 26 ноября 1957 г. в Орле состоялся суд над М. Букиным. По приговору суда он был расстрелян, как изменник Родины.

5 декабря Вышел первый номер газеты оккупационных властей «Речь» издаваемой на русском языке. Основной ее задачей была идеологическая обработка населения Орла и области. Газета печатала «сводки» с фронтов, приказы оккупационных властей, лекции для учительства, которые преподносились как методические рекомендации к «курсу педагогической переподготовки», впечатления об экскурсиях в Германию, репортажи с празднования «дня освобождения города» и множество другой подобной информации.

5 декабря Открылась биржа труда. По решению оккупационных властей все жители города и ближайших окрестностей, мужчины и женщины, от полных 14 до 55 лет, не имевшие постоянной службы или работы, обязаны были явиться для регистрации на новую биржу труда по адресу: г. Орел, ул. 1-я Пушкарная. На лиц еврейского происхождения это объявление не распространялось. На бирже проводилась вербовка рабочей силы в Германию. За отказ подписать «трудовое обязательство» военная комендатура арестовывала граждан и держала в подвале по 3 - 5 суток, принуждая к соглашению. За период оккупации из Орла было угнано в рабство 3674 чел.

26 декабря Торжественно освящен храм Богоявления. С 23 февраля 1942 г. здесь начато обучение детей Закону Божию. Оккупационные власти, решив заручиться поддержкой церкви, открыли в Орле несколько храмов. В феврале 1942 г. готовился к открытию Крестительский храм. 15 марта 1942 г. освящен Никитский храм. 26 июля 1942 г. начато богослужение в Троицком кладбищенском храме. Церкви неофициально создали «кружки взаимной помощи», чтобы помогать самым бедным и оказывать посильную поддержку военнопленным. В период оккупации города церкви превратились в активные центры русского национального самосознания.

Александр Верт (находился в СССР г. с июля 1941 по 1946г. включительно в качестве корреспондента газеты «Sunday Times» и британской радиокомпании ВВС) в августе 1943 г". побывал в Орле и, со слов очевидцев, так описывал эту страшную зиму: «Зима 1941-42 гг. была самой тяжелой. Люди сотнями умирали от голода. Позже они стали получать по 200 гр. хлеба в день, если как-то работали на немцев. ...Старик (его фамилия Фомин) рассказал о страшном голоде в Орле. Длительное время населению вообще не выдавали никакого продовольствия, даже мизерного хлебного пайка. Проходя по улицам зимой 1941 - 42 гг., люди спотыкались о тела упавших и тут же умерших. В ту зиму он с женой с большим трудом меняли свои пожитки на картофель и свеклу. Позже людям помогали выжить их огороды».

Активно действовала против немецких войск подпольная группа в селе Протасове. Ею руководил сапожник Александр Митрофанович Баринов. Он жил в невзрачной хате на окраине села.

A.M. Баринов до начала Великой Отечественной войны работал механиком на заводе в Орле. Накануне оккупации областного центра Орловской области ему дали задание при продвижении вражеских войск восточнее Орла остаться в тылу немцев и работать в подполье против врага. С работником органов комитета государственной безопасности Договорились, что на связь к Александру Митрофановичу в нужный момент придут разведчики, дадут инструктаж с учетом обстановки и будут направлять его работу в подполье. В селе Протасове Малоархангельского района жили родственники жены Баринова. Поэтому он условился с чекистом, им руководившим, о первой встрече в селе Протасове. В Протасове A.M. Баринов познакомился с председателем колхоза Макаром Павловичем Кузиным. От него он узнал о местных комсомольцах Николае Калугине, Николае и Василии Ливенцовых, Владимире Лагутине, Александре Устиновой. Вскоре, в декабре 1941 года, A.M. Баринов создал подпольную группу. Чтобы легализировать себя и законспирировать встречи со своими помощниками, он открыл сапожную мастерскую, где поселился со своей семьей.

Чтобы сапожная мастерская оправдывала вывеску, Баринов привлек к своему делу колхозника Прокофия Кузьмича Ливенцева, действительно владеющего сапожным ремеслом, и за его спиной сам сходил за сапожника.

А. Баринов и его подпольная группа собирали обширную и серьезную информацию о противнике и вели активную диверсионную деятельность. Подпольщики сожгли амбар с зерном, которое гитлеровцы объявили "собственностью германского государства". Когда оккупанты потребовали срочно закончить обмолот хлебов на полях колхозов, тогда одна за другой вспыхнули скирды; из молотилок исчезли детали, без которых машины не могли работать.

Стали "выпадать" куски телефонного кабеля из линий связи, тянувшихся от Малоархангельска к станции Поныри, от Глазуновки в сторону Колпны и Покровского. Однажды непонятным образом оказались спиленными телеграфные столбы на пути от деревни Гриневка до станции Малоархангельск. Потом из немецких автомашин стали исчезать магнето, а заодно - оружие и боеприпасы. Гитлеровцев, которые оказывались на дорогах вне расположения своих частей, находили мертвыми. На большаках стали появляться замаскированные обрезки досок с толстыми гвоздями, торчащими кверху. Они попортили немало автомобильных шин и причинили много хлопот немецким водителям.

Гитлеровцы расставляли на перекрестках дорожные указатели, которые потом оказывались повернуты, направляя автоколонны в сторону от заданного маршрута, внося неразбериху и сумятицу в продвижение немецких войск.

Немного позже в Протасове, Гриневке, Вавилоновке, Юдинке появились советские листовки, сводки Совинформбюро, свежие газеты "Правда" и "Известия". Эти "чудеса" были делом рук молодых подпольщиков.

Однажды к Баринову в Протасове пришла девушка и вручила пакет от заместителя командира 1-й Курской партизанской бригады. В состав этой бригады входили Дмитровский, Троснянский и Михайловский (Курская область) партизанские отряды. Бригада действовала под руководством Орловского штаба партизанского движения. Заместителем командира 1-й Курской партизанской бригады по разведке был Александр Тимофеевич Москаленко. Он категорически запрещал уход подпольщиков в лес. Основной из задач Москаленко считал разведку немецко-фашистских войск на территории Малоархангельского, Поныровского, Глазуновского, Колпнянского и Покровского районов. А.Т. Москаленко подчеркивал, что подпольщикам необходимо держать под постоянным наблюдением железную дорогу на участке Глазуновка-Малоархангельск-Поныри (на этом участке железной дороги действовали минеры-подрывники Дмитровского и Троснянского отрядов). Подпольщики должны следить за движением поездов с военными грузами, переброской войск противника по грунтовым дорогам, выявлять расположение складов, баз и других военных объектов, изучать оборо­нительные укрепления фашистов по линии Колпна-Дросково-Покровское.

Инструкция Москаленко для Баринова и его группы явилась конкретным боевым заданием, и они сразу приступили к его выполнению. Подпольщики очень удачно использовали протасовскую дамбу. Эта двухсотметровая дамба перегораживала глубокий овраг в самом центре села, удерживая обширный водоем. Она соединяла Малоархангельский большак, который одним концом упирался в станцию Малоархангельск, рассекал село Протасове надвое, составлял основную магистраль Мало-архангельска и вел дальше на Ливны.

В системе прифронтовых безрельсовых коммуникаций фашистов этот большак являлся одной из главных дорог, по которым двигались вражеские войска к передовой, а дамба была важнейшей частью большака. Местный комендант приказал протасовскому старосте организовать охрану дамбы от партизан своими силами. Баринов сумел ввести в группу охраны своих людей.

Они соорудили на дамбе дощатую сторожевую будку и день и ночь несли вахту.

Танки, автомашины с различными военными грузами и живой силой, конные обозы, автоцистерны с горючим - все, что двигалось со станции Малоархангельск к фронту, не могло миновать дамбы. Подпольщики превратили ее в своего рода контрольно-пропускной пункт, через который теперь ни днем, ни ночью не проходили неучтенными ни один танк, ни одна автомашина, ни один солдат. Ценные разведывательные сведения потом передавались в партизанскую бригаду.

1942 год

15 января В газете «Речь» опубликован приказ коменданта города: «Приказываю всем безработным мужчинам города Орла в возрасте от 17 до 50 лет являться ежедневно в 7 часов утра к зданию комендатуры (бывшее здание горсовета), имея при себе лопату, кирку, топор или лом. Лица, уклонившиеся от явки, будут считаться саботажниками и подвергаться мерам наказания по законам военного времени». В Первомайском сквере несколько дней на деревьях висели тела трех молодых парней. «За невыполнение приказа местного коменданта о ежедневной явке на работу, что является саботажем, безработные Матвеев Алексей, Кочергин Иван и Ключников Дмитрий повешены 15 января 1942 г. как саботажники».

В Орле продолжали действовать подпольные организации. Это группы Марии и Николая Остапенковых, В. И. Семенова,В. Логвинова, Полякова. Комсомольцы-подпольщики распространяли листовки, занимались диверсиями, добывали оружие, совершали террористические акты. Были схвачены и казнены 16 чел. группы Остапенковых, все члены группы В. Логвинова, 2 чел. из группы Полякова (в том числе и сам Поляков).

16 февраля Открыт для посетителей краеведческий музей. Работа по его созданию велась с октября 1941 г. по 15 февраля 1942 г. Основным фондом для организации музея послужили остатки экспозиционных материалов и хозяйственного инвентаря, уцелевшего от краеведческого музея после его эвакуации. Часть экспонатов поступила из антирелигиозного музея и музея Тургенева, часть приобретена у населения. Музей имел отделы: живой природы, археологии и геологии, истории, литературы. Часы посещения для военных — с 10 до 13, для гражданского населения — с 13 до 15.

11 марта Оккупационные власти, обеспокоенные активными действиями подпольщиков, усилили меры безопасности. Перемещение по городу и за его пределы было резко ограничено. В газете «Речь» опубликовано следующее объявление: «...Населению сельских местностей и города Орла запрещено приходить в город и выходить из него ... Хождение по городу разрешается только с б часов утра до 17 часов вечера по берлинскому времени. Лица, нарушающие этот приказ, будут задерживаться и подвергаться наказанию».

25 марта В немецкий тыл, на территорию Орловской области, заброшен советский разведчик «Зимовщик» — Челюскин Николай Борисович (уроженец с. Колпна, сын дворянина, бывший артист). Центр поставил перед ним задачу проникнуть в город (здесь у него проживала мать), внедриться в полицию, вести военно-политическую разведку, выявлять провокаторов, а затем вместе с немцами отступить на Запад. Легенда базировалась на его родословной. После тщательной перепроверки оккупационными властями его биографии в мае 1942 г. Челюскин был принят в орловскую полицию на должность начальника паспортного стола. Установил связь с подпольем. Добытая им информация уходила в Центр. С его помощью подпольщики регулярно снабжались немецкими документами.

Осенью начались массовые аресты подпольщиков. По указанию начальника сыскного отделения полиции Букина в сентябре арестован и Челюскин. После долгих истязаний расстрелян в конце декабря 1942 г.

1 мая Международный день солидарности трудящихся был переименован оккупационными властями в «День национального труда». В два часа дня на Садовой улице состоялся музыкальный концерт. Оркестр исполнил ряд классических произведений.

26 мая Из дневника подпольщика В. Берзина: «Приказ комендатуры об изъятии всех евреев. ...Евреев отвели в Андриабужский лес, заставили рыть самим себе ямы, а потом расстреляли из пулемета. Детей закапывали живьем». По свидетельству Комиссии по злодеяниям подобные «изъятия» регулярно проводились в оккупационный период. Все еврейское население взято на учет и обязано было носить отличительные знаки (желтые звезды) на одежде, а также вывешивать их на дверях своих квартир.

29 июня По приказу городской управы возобновлена деятельность библиотеки им. Крупской. С первых дней оккупации в ней была устроена казарма. Вся ценная литература, атласы, карты отправлены в Германию. Часть книжных фондов сожжена. Устроена «чистка» оставшейся литературы, которой руководил редактор газеты «Речь». Изъята вся современная литература от Горького до Шолохова. Запрещено выдавать «Войну и мир», «Полтаву», «Кому на Руси жить хорошо», «Бородино», «Сожженную Москву». В список запрещенных авторов занесены А. Герцен, Н. Чернышевский, В. Белинский, Н. Добролюбов, А. Блок, Р. Роллан, Беранже, Б. Шоу, Э. Войнич и многие др. Установлен строгий надзор за тем, чтобы населению не выдавали «крамольную».

8 июля Заступил на должность военного коменданта города генерал-майор Адольф Гаманн. По его распоряжению уничтожены тысячи жителей Орловшины. 29 июня 1944 г. взят в плен под Бобруйском частями Советской Армии. 26 — 30 декабря 1945 г. в г. Брянске проходил судебный процесс над группой бывших военнослужащих германской армии, в том числе Адольфом Гаманном, который приговорен военным трибуналом к смертной казни через повешение как военный преступник. Приговор приведен в исполнение 30 декабря 1945 г. на городской площади.

В Орле были проведены перерегистрация паспортов 1942 г. и обмен удостоверений, выданных в 1941 г. Всего зарегистрировано 38 тыс. жителей города.

25 июля По приказу городской управы с 1 августа 1942 г. ликвидирована психиатрическая больница. Как проходила эта «ликвидация», свидетельствует акт Комиссии по злодеяниям: «...25 июля 1942 г. гестаповцы в сопровождении врача Ширмана пришли в психбольницу и заявили, что больница закрывается, а больные вывозятся в Белоруссию для продолжения курса лечения...

Всех больных в количестве 92 чел. насильно посадили в машины... Больные были вывезены в направлении деревни Некрасово. Их судьба была неизвестна, и только с освобождением г. Орла...были произведены раскопки у деревни Некрасове Обнаружены лежавшие в беспорядке 72 трупа, на одежде которых было клеймо «областная психиатрическая больница».

Август Немецкие медики провели испытание противоипритного препарата на рабочих слесарной и валяльной мастерских. В результате испытаний у многих из них началась рвота, а на следующий день все они потеряли зрение. Был поставлен диагноз: тяжелое отравление ипритом. Врачи-немцы подвергли их клиническому лабораторному исследованию, неоднократно фотографировали и демонстрировали своим немецким коллегам, специально приезжавшим из Киева, Харькова, Одессы.

В Орле организовано Центральное торговое общество (ЦТО) «Восток». Оно ведало всеми видами заготовок сельхозпродуктов в области, совместно с земельным управлением сельхозштаба производило сбор налогов с населения сельхозпродукцией. Вся заготовленная продукция использовалась для снабжения немецкой армии или вывозилась в Германию.

16 сентября К этому времени в городе работали 2 начальные школы - № 1 и № 2. В школе № 1 имелось 16 классов, в которых обучалось 649 чел. Планировалось открытие мужской и женской гимназий. Для них были отведены помещения и составлены списки преподавателей.

26 декабря. В свобке Совинформбюро сообщалось: "Получены сведения о том, что в середине ноября из города Орла был отправлен в Германию железнодорожный эшелон в составе 40 вагонов с немецкими солдатами, закованными в кандалы. Все эти солдаты приговорены к долголетней каторге за отказ воевать".

26 декабря. На железнодорожной станции в Орле уничтожен большой продовольственный склад. Диверсию совершила молодёжная группа , возглавляемая слесарем вагонного депо Николаем Авицуком. В неё в основном входили старшеклассники средних школ: В. Афанасьев, А. Сотников, Н. Бархоленко, Н. Новиков, Г. Севастьянов, В. Ерохин и др. В марте 1943 г. по доносу предателя группа была арестована. Семеро участников расстреляны. Н.Авицук приговорён к каторжным работам, но спустя 5 месяцев бежал из концлагеря. Удалось бежать ещё нескольким подпольщикам, которые продолжали мстить врагу. 22 июня 1943 глда В. Афанасьевым , А. Сотниковым и Г. Севасьтьяновым застрелен начальник тайной полевой полиции. Афанасьев и Сотников убиты на месте. Севастьянов казнён после страшных пыток.

Оккупационными властями объявлен траур в связи с потерями, понесенными немецкими войсками в битве за Сталинград. Отменены все спектакли, концерты и кинозрелища с 4 по 6 февраля.

1943 год

4-6 февраля Окружным управлением издано распоряжение, касающееся школьного обучения: «Для освобождения молодежи от большевистского влияния... ввести всеобщее обязательное школьное обучение (за исключением евреев) для детей от 7 до 14 лет включительно в городах и от 7 до 11 лет — в деревнях. Виды школ: начальные (4 года обучения), народные (7 лет обучения), профессиональные (3 года обучения)... От введения предмета «история» следует воздержаться. ...Обучение в начальных и народных школах бесплатное».

Август. Перед отступлением немецко-фашистских войск военным комендантом города было опубликовано объявление: «Орел объявляется боевой зоной. Гражданское население должно немедленно покинуть город в западном направлении. Покидание города в другом направлении будет воспрепятствовано силою оружия. Мужчины в возрасте от 15 до 55 лет, способные носить оружие, будут задерживаться. Они избегут задержания только тогда, если немедленно явятся в лагерь военнопленных на Казарменной улице. Каждое гражданское лицо, которое после наступления темноты будет встречаться на улице, будет расстреляно». Жители сл. Пятницкой, не желая покидать город, прятались в пещерах, образовавшихся в каменоломнях под обрывом правого берега р.Оки.

Отступая, немецкие войска взрывали и сжигали здания и дома, стремясь к полному уничтожению всех строений в городе. Для этого были созданы специальные отряды подрывников. А. Верт в своей книге писал: «Мины и мины-ловушки стали одним из важнейших видов оружия немцев в 1943 г. Взрыватель в них срабатывает, когда кислота разъедает металл. Некоторые взрываются через два месяца. Многие мины, как советские, так и немецкие, имели деревянный корпус, и поэтому их было особенно трудно обнаружить. Для советских солдат они были самой большой неприятностью и главной темой разговоров. В сражении за Орел части Красной Армии понесли ужасные потери из-за мин».


ВОЛОВСКАЯ ХАТЫНЬ

История села Вышнее Большое, известного с XVIII века в составе Орловской губернии, а затем Орловской области, сейчас находящееся в Воловском районе Липецкой области.

Село, как и околотки дважды подвергалось оккупации. Первый раз с 29 ноября по 6 декабря 1941-го, второй со 2 июля 1942 года по 28 января 1943-го.


Акулина Ивановна Пикалова, свидетельница событий: « Этот немец, будь он неладен, к нам со злым умыслом наведывался. Не осторожничал, сразу полез в лучшие тёплые дома, к нам на постой, значит. Мы сразу тогда поняли, что от непрошеных гостей добра не жди. Мужичков-то своих на фронт отправили Родину защищать. Они нам говорили, не бойтесь, мол, война далеко от села, остановим немцев, разобьём и скоро вернёмся. Но вышло всё не так. Фронт и до нас докатился. Прятались мы от беды в закутах, подвалах. Девки лица сажей мазали, чтобы чужаки поганые на них не заглядывались. Поначалу немцы чередили по-мелкому - гусей, уток потаскивали. У соседа моего годовалого поросёнка штыком забили. Палили его под соломенной крышей. Как только дом не сожгли... И всё допытывались у нас: "Партизанен, партизанен?" Мы им отвечали: "Нет у нас партизан. Все мужики на фронте".

Но они не верили. Видно, много были наслышаны о народных мстителях. Бывало, чуть заслышат где шорох, сразу настораживаются, хватаются за оружие». Полина Михайловна Руднева, жительница с. Вышнее Большое: «В ночь с 4 на 5 декабря 1941 г. в село пришла советская разведка - спецотряд. В доме Руднева Дорофея Ивановича они убили дозорных немцев. Так же побили и в других местах, всего 21 фашиста.

На Ржавке у Аносова Федора Ильича убили 10 человек, а 2 спрятались: один забрался к детям под одеяло, но его нашли разведчики и убили, а другой спрятался в сенях под соломой в овечьих яслях. Когда разведка ушла - он выбрался и поднял тревогу. Началась атака немцев и наших отогнали. На другой день немцы похоронили своих убитых: немцев в одну могилу, а румына похоронили в другую. Могилы немцам копали двое наших пленных из числа приходившего в разведку десанта. Их немцы тоже погнали в дом, где затем сожгли вместе с нашими односельчанами.

Акулина Ивановна Пикалова: « Помню, в тот день они дюже злобствовали. Гнали людей на выгон, избивали их прикладами. Потом пересчитали. Набралось 58 человек. Были среди них и незнакомые мне люди. Некоторые в военной форме. Наверное, военнопленные. Всех загнали в пустой дом и заперли. На заре, когда многие спали, немцы забросали гранатами и подпалили дом. Увидев зарево, кинулась на пожар. Там уже были наши соседи. Один дедок прибежал с ведром воды и пытался вылить на огонь. Немцы отпугнули его автоматом. Из горевшего дома раздавались крики. Узники барабанили в дверь. Наконец им удалось выдавить изнутри окно. Тех, кто сумел выбраться, немцы расстреляли в упор. Неожиданно мы увидели Павла Ивановича - моего деверя. Полыхая, как факел, он побежал прочь от горевшего дома. Но его тут же настигла пуля. А вот наш односельчанин Дорофей Иванович Руднев, по прозвищу "Дорошка", чудом спасся. И где бы вы думали? В печке, закрывшись изнутри заслонкой. Обгоревший, он приполз в наш сарай. Его заметил и опознал мой отец Иван Ефимович. Мы его перевязали, накормили и прятали в сарае от фашистов. Он громко стонал, и мы боялись, что фашисты услышат, расправятся с ним и с нами за укрывательство. Но Бог миловал.

Вскоре Дорошка поправился. С приходом Красной Армии вышел из укрытия и воевал до Победы, удостоился двух боевых наград, жил потом в соседнем селе. Спасся тогда и пленный красноармеец, но он сразу куда-то исчез. А остальные 56 сгорели все, как есть. Кто пытался спастись, тех добили. От дома только фундамент уцелел. Камни от него сейчас привалены к обелиску, который воздвигнут на месте сгоревших… На обелиске начертаны фамилии лишь двенадцати установленных вышнебольшовцев, имена остальных 44-х не установлены. Своих-то сгоревших односельчан мы знали. Поэтому они и занесены на стелу. Жителей других сёл, военнопленных нельзя было опознать...»

Трагедия деревни Колпачки

Автор: Светлана Абросимова

У этой деревни короткая и трагичная судьба. Теперь это мемориал «Убитая деревня» Орловская Хатынь, расположенный в 40 километрах от Орла, недалеко от поселка "Совхозный Урицкого района. Его воздвигли в 1990 году на общественные средства. Тогда еще были живы свидетели страшной трагедии, произошедшей здесь в 1942 году.

Колпачки стали первым селением в округе, в районе, возможно, и в области, которые исчезли с лица земли и, таким образом, оказались провозвестником неисчислимых будущих потерь, понесённых российской и, в частности, орловской деревней некоторое время спустя…

Теперь же поговорим о бесчеловечной трагедии случившейся здесь 3 февраля 1942 года, в память о которой и был создан мемориал.

За два дня до этого, в Колпачках появились двое партизан. Они собирались на задание, когда выйдя из дома, заметили немецкую подводу с фуражом. Партизаны укрылись в доме Марии Медниковой на краю деревни — ждали, пока подвода проедет, но телега завязла в снегу. Немцы пошли за помощью — прямиком в дом Медниковой! Партизан Федор Головко спрятался за дверью и выстрелил врагу в висок, как только тот попробовал войти. Те нацисты, что остались с подводой, подняли ответную стрельбу. Крытая соломой хата, сразу загорелась, повалил дым. Немецкие фуражиры бросили подводу и ушли. Партизаны тоже скрылись в лесу.

Развязка была не долгой и кровавой. Уже через час в деревне появился карательный отряд и окружил её. Карательная операция началась с рассветом. ;Фашисты подъехали к селу на четырех подводах и без предупреждения стали расстреливать жителей деревни из автоматов.

Пятеро мужчин были расстреляны на месте. Престарелую и почти слепую Анастасию Макарову сожгли заживо в собственном доме. Двух молодых женщин (Евдокию Иваничкину и Марию Медникову) увезли в Нарышкино и там после страшных пыток расстреляли. Их прах захоронен в братской могиле на окраине поселка, но горсть земли оттуда рассыпана в Колпачках. У оставшихся в живых жителей отобрали скот и все имущество, после чего Колпачки были сожжены дотла. Уходя, в каждый погреб и подвал фашисты бросали гранаты. Только глубокие заснеженные овраги спасли жизнь бежавшим из деревни жителям.

Сегодня на одном из холмов мемориала «Убитая деревня» находится братская могила, к которой ведет заросшая травой, но еще проглядывающая сквозь нее тропинка. У ног погребенных — двухметровая свеча из серого гранита. После сожжения деревни немцы сутки не разрешали оставшимся в живых жителям захоронить останки погибших. Только на следующий день тела были захоронены в братской могиле. Над ней сейчас стоят три стройных березки. Они были посажены в 1943 году уже после освобождения района от фашистов.

На месте каждого дома, сожженного немцами, установлен памятный камень. Когда-то на камнях были металлические таблички с именами тех, кто жил в этом доме. К сожалению, таблички украдены вандалами. Украдены и пласты белого мрамора с братской могилы. Мемориал медленно, но верно зарастает густой травой забвения.

Скульптурная группа мемориала состоит из центральной статуи высотой почти в пять метров и двух стел с барельефами. Статуя изображает деревенскую женщину и прижавшуюся к ней девочку в последние мгновения перед расстрелом. Это реальные персонажи — сгоревшая Анастасия Макарова и ее внучка Татьяна Абрамова, чудом выжившая тогда в этой мясорубке. «Мне было тогда года три", — вспоминает она. — "Помню все смутно, но этого ужаса не забуду никогда!»

К скульптурной группе примыкает стилизованная колокольня. На 15 ­метровых железобетонных трубах установлены под углом три медных колокола. В одном из них был установлен динамик, из которого каждые полчаса звучали музыка с боем курантов и гонг. К сожалению, и динамик давно молчит.

Комментарии

Комментировать могуть только зарегистрированные пользователи

Мы в социальных сетях
Перевести страницу (translate page)
Реклама