Дмитрий Иванович Блынский – известный русский поэт, наш земляк, символ поэтической Орловщины середины и второй половины XX века, а также нашего времени. В литературу вошёл в конце пятидесятых и сразу же, с первого сборника "Сердцу милый край" (1957) заявил о себе как о проникновенном лирике, чей чистый, подкупающий голос пришёлся по душе читателю и был по достоинству уценён критиками.

Орловский самородок обратил на себя внимание открытостью и окрылённостью чувства, задушевностью и жизнелюбием. От книги к книге (вслед за первой последовали: "Иду с полей", 1959; "Сенокос в Разливе", 1962; "Стихи и поэмы", 1963; "Моя точка зрения", 1964) Блынский расширял свой тематический и идейный диапазон, смело вторгаясь в злободневную современность, стремясь не просто "высказаться" о волнующих его проблемах, а пристально и ответственно вглядеться в духовный мир современника, воплотить в поэтическом слове внутренний смысл и ценность его личности. Он был наделён редким даром соединять поэтическим озарением прошлое с настоящим, прекрасно чувствовал преемственность поколений. В лучших своих произведениях он, по оценке чуткого критика и литературоведа П.С. Выходцева, "раскрылся как поэт широкого социально-исторического мышления и интернационалистического пафоса".

Культура стиха Блынского покоится на лучших классических традициях, в его творчестве заметно родство с эстетическими заветами Есенина, Исаковского, довольно ощутимы интонации Твардовского.

Будущий поэт родился 23 февраля 1932 года в простой крестьянской семье в деревне Васютино Дросковского (ныне Покровского) района. Особое влияние на него оказала мать Прасковья Ивановна, необычайно душевная, чуткая, отзывчивая на добро и красоту.

Как и его сверстники, Митя рано познал нужду и рано повзрослели позже в одном из стихотворений ("Ты права, что я под стать мальчишкам...") он скажет: "В десять лет работал я на пашне, /В десять лет я с плугом был знаком, /И меня все бабы звали старшим, / А девчата просто - мужиком". Годы немецкой оккупации на всю жизнь запечатлелись в памяти подростка. На его глазах фашисты расстреляли любимого учителя, бесчинствовали над мирными жителями. Долго не давала ему покоя страшная картина, когда фашист поставил к стенке мать, имитируя процедуру расстрела.

Тяжело перенёс он смерть отца, пришедшего с войны раненым и контуженным.

Ещё в школе начал писать стихи. Здесь же он обнаружил страсть к рисованию. После семилетки поступил в Федоскинскую художественную школу. Затем военная служба на Балтийском флоте. Первая поэма "Верный друг" - о Николае Островском.

1954-1959 - годы учёбы в Литературном институте им. А. М. Горького. Творческая атмосфера в вузе, собственное упорство, да и сама "поэтическая" эпоха пятидесятых годов способствовали формированию Блынского-поэта. По окончании института - работа в ЦК ВЛКСМ, в "Комсомольской правде" - в отделе литературы и искусства. Многочисленные поездки по стране с творческими бригадами молодых артистов, поэтов, композиторов. С января 1961 года Дмитрий Блынский работает собкором "Орловской правды".

По-прежнему много пишет, печатает, выступает в студенческих и рабочих аудиториях, часто ездит по районам Орловщины, помогает начинающим поэтам и прозаикам.

И снова Москва. Снова поездки - в Казахстан, Сибирь, на Дальний Восток, встречи с читателями, публикации в центральных газетах и журналах, в коллективных сборниках и альманахах "День поэзии". И новые творческие замыслы - не только в поэзии, но и в прозе.

12 октября 1965 года - командировка в Мурманск от газеты "Правда". И там же 20 октября внезапная смерть. Сдало сердце, не выдержало нагрузок - у него ведь нет амортизационных отчислений, изнашивается без восстановления. Как писал Владимир Фёдоров в стихотворении, посвященном памяти Блынского: "Ранимо сердце.../ И упал орлёнок. / А он вспарил бы / Над Россией всей!"

Безвременная смерть не дала возможности развернуться в полную силу дарованию поэта, но и то, что оставил он нам в наследство, впечатляет многообразием тематики и широтою взгляда на мир. При жизни поэта вышло пять стихотворных сборников, шесть - посмертно. Им написано большое количество (свыше двухсот) стихотворений, десять поэм, не считая одной переводной и одной неоконченной, семь баллад, интересный цикл "Из сундука сказок" по мотивам фольклора народов мира. Пробовал Блынский себя и в прозе - работал над повестью "Горький мёд", сочинял рассказы, очерки, новеллы, своеобразные "стихотворения в прозе". Задумал, но так и не окончил роман с рабочим названием "У Лукоморья дуб зелёный".

Вышедший к 65-летию поэта (1997) в орловском издательстве "Вешние воды" самый объёмный, по сравнению с предыдущими, сборник его стихотворений и поэм, в том числе малоизвестных и ранее не публиковавшихся, дал возможность читателю ознакомиться во всей полноте с творческим наследием Дмитрия Блынского. А творческая и личная переписка поэта, воспоминания о нём, включённые в книгу, значительно расширили наши представления о художественных предпочтениях Блынского в контексте литературных исканий и борений его времени.

Своеобразной визитной карточкой Дмитрия Блынского стала знаменитая строка "Пойдём в мой край, в поля, в луга Орловщины" из одноимённого стихотворения, положенного, как и некоторые другие его стихи, на музыку. Именно Орловская земля, или Орловия, как её любовно называл земляк поэта, известный русский писатель И.А. Новиков, стала неиссякаемым родником его творчества. Здесь корни его поэзии. Родной земле, родной природе во многом обязан он своей даровитостью и творческим темпераментом. Не будь родной природы (такова уж сила её эстетического воздействия), мы не имели бы такого красивого поэта. Он и внешне был красив, чем-то похож на Есенина. Высокий, осанистый, с пышной шевелюрой тёмных волос. Улыбка располагающая, привлекательная, добрая. И застенчивая. И весь он какой-то уютный, притягательный.

Отчему краю, своим славным землякам посвятил он многие стихотворения ("Ода родному краю", "Моя родословная", "Землякам", "Русский Брод", "Слово о родимом крае"...). Многократно потом будет возвращаться к своей поэтической колыбели, приокским нивам и пажитям, к тихим рощам и рекам - в поисках живого слова и живого чувства.

Просто и задушевно пишет Блынский о своей изначальной связи с взрастившей его землёй, связи, которая до последнего часа оставалась жизнетворческой силой в его судьбе:


Мать Орловщина, земля моя, кормилица,

Как же мне тебя такую не любить?

Ты родник, что вечно льётся

И не выльется,

Из которого мне долго Песни пить.

("Где б мы ни были...")


С удивительной, почти "языческой" непосредственностью воспевает он красоту родных просторов и свои чувства, вызванные ею:


Я от первой кровинки

до последней кровинки

Связан с полем и с лугом,

связан с песней колодца,

Потому что в травинке,

в самой малой травинке

Бьётся сильное сердце,

сердце русское бьётся.

("Июнь", из "Поэмы года")

Свою любовь к отчему краю, к Родине поэт выражает без ложного пафоса, без натужного восторга, а потому так проникновенно и высоконравственно. В рабочей тетради поэта, хранящей тепло его души и следы работы над образным словом, есть одна примечательная запись. "В этих песнях, - читаем мы на полях, напротив начальных строф "Поэмы года", - любовь к Родине выражена без шума, без крика, через незаметную травинку". В этой самооценке - весь Блынский, с его демонстративно подчёркнутым неприятием шумных деклараций и излишне громких заверений в силе и искренности своих гражданских чувств.

Дмитрий Блынский принадлежит к тем поэтам, в чьих произведениях ощутимы мотивы народные, национально-патриотические. В своём творчестве он раскрывает себя как человек удивительно бескорыстный в любом своём чувстве, в любом духовном порыве, никогда не изменяя выбранной им интонации: мягкой, искренней и доброй. В его строках, пропахших, по его слову, "землёю", находишь врачующее созвучие своему сердцу. А это и отличает подлинное искусство от бесчисленных подделок и поделок, от ультрамодных и ребусоподобных "опусов", от того суррогата поэзии, который зачастую выдаётся за её новые, современные формы.

И как актуально сегодня, в эпоху засилья массовой культуры, звучат такие слова Михаила Осоргина: "...Вероятно, на поэте лежит много обязанностей: воспитывать нашу душу, отражать эпоху, улучшать и возвышать родной язык; может быть, ещё что-нибудь. Но несомненно одно: не поэт тот, чья поэзия не волнует".

Дмитрий Блынский, работавший не "на потребу", а во имя высших целей искусства, смог сохранить и донести до нас живую музу русской поэзии. Поэзия его, за вычетом почти неизбежных в любом поэтическом хозяйстве "отходов", невредимо прошла "завистливую даль" многих десятилетий, она, как и в прошлом веке, продолжает волновать, оставаясь живым, непреходящим явлением в истории отечественной словесности.


КНИГИ ДМИТРИЯ БЛЫНСКОГО

(Библиографическая справка)

1. Сердцу милый край. Орёл, "Орловская правда", 1957.

2. Иду с полей. М., "Советский писатель", 1959.

3. Сенокос в Разливе. М., "Советская Россия", 1962.

4. Стихи и поэмы. Орловское книжное издательство, 1963.

5. Моя точка зрения. М., "Молодая гвардия", 1964.

6. Лада. М., "Московский рабочий", 1966.

7. Избранная лирика. М., "Молодая гвардия", 1967.

8. Пойдём в мой край. М., "Советская Россия", 1971.

9. Сегодня ждут меня. Тула, Приокское книжное издательство, 1974.

10. Солнечное слово. М., "Советская Россия", 1980.

11. Я полон света... Стихотворения и поэмы разных лет, переводы, проза, переписка, воспоминания о поэте. Орёл, "Вешние воды", 1997.


БАЛЛАДА ОБ ОРЛЕ

Пой, ветер, с низовья дунувший,

Я песню твою пойму.

Стоит над Окою юноша,

Четыреста лет ему.


Раздался в плечах он, шире стал,

В охапку берёт рассвет.

На веру ему - четыреста,

На взгляд - восемнадцать лет.


Под вздох топора горячего,

Под посвист чужой стрелы

Услышали детский плач его

Впервой на яру орлы.


Ещё он едва утра достиг,

Далёкий от ждущих дел,

Сам Грозный, смеясь от радости,

Младенцу в глаза глядел.


Глядел, причитая, окая,

На гребне крутого рва:

Живи, чтоб Москва далёкая

Надёжней была жива.


Встань, руки расставь, чтоб вороги

Не смели нести разбой

В пределы Руси, что дороги

Песчинкой своей любой.


Вся сила твоя в народе, чей

Прикрой сине-край крылом,

Недаром веленьем родичей

Тебя нарекли Орлом...


Над ярью лесной, сутулою

Он рос и таил мечту:

Пойти на свиданье с Тулою

И с Брянском сыграть в лапту.


В ночи налетали вороны,

Ползли среди дня ужи,

А он на четыре стороны

Глядел, не сходя с межи.


Мужал он, и шли столетия,

И недруги шли опять,

И злобу к его земле тая,

Катились с позором вспять.


А он, похудев от голода,

От горя и сед и стар,

Вставал на руинах молодо,

Отважней, чем в дни татар.


Но новая банда хитрая

С закатом торила путь,

Грабители Лжедимитрия

Хватали его за грудь.


В карманах разбойно шарили,

Бросали в разгул огней,

А он - не в лихом пожаре ли!

-Мужал, становясь сильней...


Фашисты путями торными

Шли к юноше напролом,

Одежда кусками чёрными

Отваливалась на нём...


Но раны опять залечены,

Опять закипел рассвет,

И краше, чем до неметчины,

В одежду свою одет.


Ока под ногами вспенена

Дыханьем его степным,

И красное знамя Ленина

Шумит на ветру над ним.


Пой, ветер, с низовья дунувший,

Я песню твою пойму.

Стоит над Окою юноша,

Четыреста лет ему.



ОДА РОДНОМУ КРАЮ

О край мой срединный - луга да поля,

С черёмухой, с песней и с тыщей забот,

Где если земля,

То такая земля,

Что стержень железный - и тот прорастёт.


О край мой отцовский над русской рекой,

Я счастлив - родиться мне здесь довелось,

Где если уж ливень,

То ливень такой,

Что, кажется, землю промочит насквозь.


Иду я полями - навстречу встаёт

Как будто из солнца отлитая рожь,

А дальше мой лес,

Где иди целый год,

Иди целый век - и его не пройдёшь.


А песни, а сколько богатых невест,

И в меру красивы, и нет их верней.

Встречать бы парней,

Что вздыхают окрест,

Да много своих неженатых парней.


И пусть перерыв не проходит без ляс,

Возьмутся за дело - и тут их не тронь.

А если уж девушка

Пустится в пляс,

Её каблуки высекают огонь.


А если уж дед - ему семьдесят лет! -

Но как не посметь от старухи тайком

Моргнуть молодухе -

Ну чем он не дед! -

Да той молодухе, что кровь с молоком!


С друзьями встречаюсь то там я, то тут,

Их плечи круты, как обрыв-берега,

А если уж руки,

То руки, что гнут

Тележные шкворни в бараньи рога.


Случись непогода - готовы помочь,

Из города ты или ты из села.

У сердца такого

И солнце не прочь

Занять для себя доброты и тепла.


О парне в спецовке, о старце седом

Иначе я в жизни сказать не могу:

Из солнца и воздуха

Выстроит дом,

Коня-рысака подкуёт на бегу.


Он любит ракиты над венами рек,

Он с каждой земною травинкой знаком,

И если уж ступит

На Марс человек,

Я верю: он будет моим земляком.


Мой друг напоказ не гордится судьбой,

Порой то одно, то другое не всласть,

Но если уж битва,

То сердцем любой

Заслонит родную Советскую власть.



ПОЙДЕМ В МОЙ КРАЙ


Пойдём в мой край,

В поля, в луга Орловщины,

Нигде я лучше края не встречал.

Я тут на "ты"

С любым ручьём и рощею,

Тут для меня

Начало всех начал.


Пойдём в мой край,

Где первоцветы вешние

Весною по-особому цветут.

Тут сказки ты узнаешь

Только здешние,

"Матаню" нашу встретишь

Только тут.


В слух превратишься,

наши песни слушая.

У нас такой в округе чернозём,

Что даже трактор

За рекою Зушею

На пашне светлым выглядит пятном.


А наша тройка-птица!

Не отсюда ли

Она впервые начала свой бег?!

Эх, рысаки мои!

В них столько удали,

Что славы хватит им на долгий век.


Тропинками извилистыми, узкими

Пойдём туда, где земляки мои,

Где по соседству

С соловьями курскими

Поют не хуже

Наши соловьи.


Пойдём в мой край.

Я покажу село моё.

В нём мило всё, хоть бедно до поры:

Простые хаты, крытые соломою,

Коровий рёв и песни детворы...


...Весна. Сугробы снега за калитками,

А по откосам рыжим, у воды

Проталины подснежниками вытканы, -

Последний снег

И первые цветы!


...Дни перволетья - дни невыразимые.

Их нужно видеть, слышать.

Что слова?

Пух тополей плывёт, цветут озимые,

Кричат стрижи и дремлет сон-трава.


...А бабье лето с тихою прохладою,

Со вспыхнувшими шапками берёз,

Над плёсом листья кружатся

И, падая,

Как будто искры, поджигают плёс.


...Зимой у нас - что в русской сказке.

Где ещё

На свете есть подобная зима?

Представь - летящий снег и дуб седеющий.

Да это же поэзия сама!


Пойдём в мой край, -

В поля, в луга Орловщины,

Нигде я лучше края не встречал.

Я тут на "ты"

С любым ручьём и рощею,

Тут для меня Начало всех начал.



РОССИЯ


Жизнь моя встаёт передо мною,

Лишь тебе известная одной,

С детством,

Что оборвано войною,

С юностью,

Что начата войной.


Я - малыш,

Расплывшийся в улыбке,

Оттого, что озорник ручей

На моих ногах щекочет цыпки,

От которых я не сплю ночей.


Что же ты не ловишься, рыбёшка?

Разве ты не знаешь, что война...

Мне бы пескарей

Хотя б немножко,

Мне большая рыба не нужна.


Я ловил.

И, может быть, впервые

Понял чутким сердцем малыша,

Что России трудно,

Что Россия

Даже пескарями хороша.


Я - твой школьник.

Помню всё, что было:

Тёмный класс подобен шалашу.

Я дышу на мёрзлые чернила,

Я на пальцы синие дышу.


Стынут зайцы снежные по стенам,

Жмутся к ненатопленным печам.

В окна школы,

Что заткнуты сеном,

Их мороз впускает по ночам.


И хотя вдали -

Бои большие,

Ты со мною крепко держишь связь:

В образе учителя, Россия,

Ты встаёшь,

Над партою склонясь.


Я - косарь.

Плывёт над лугом небо,

Крепко спит трава, сойдясь в ряды.

У меня ломоть ржаного хлеба

Да колодец ключевой воды.


Ем и запиваю хлеб водою

Из зелёной кружки-лопуха.

Стыдно, если сердце молодое

Скажет мне,

Что жизнь моя плоха.


Есть у парня руки молодые,

Край, пропахший скошенной травой,

Остальное будет всё, Россия,

Главное, что здесь я -

Парень свой.



ИДУ С ПОЛЕЙ


О стихах говорят в этом доме поэты.

Я у двери стою, не решаясь войти.

Где ты, смелость моя деревенская, где ты?

Шла со мною сюда, да отстала в пути.


Что принёс я с собой?

На ладонях мозоли,

Запах лопнувших почек с весенних берёз

Да тетрадку стихов, где-то сложенных в поле,

Где-то сложенных в поле в жару и в мороз.


Я, как пахарь, их видел под лемехом плуга,

Как пастух, я встречал их в глазах у телят.

Даже вьюга, бездушная, колкая вьюга,

Мне стихами орёт так, что уши болят.


Где бы их ни искал я - в полях ли, в лугах ли, –

Нахожу в каждом колосе, в песне ручья,

Потому мои строки землёю пропахли,

Как пропахла полынью фуфайка моя.


Рифму я не вертел за столом по неделе

(Чем причудливей рифмы, тем громче стихи).

На меня они сами, простые, глядели

То слезинкой цветка, то серёжкой ольхи.


Где ты, смелость моя деревенская, где ты?

Шла со мною сюда, да отстала в пути.

О стихах говорят в этом доме поэты.

Я стучу. Я вхожу. Я обязан войти.



СОВЕТСКОМУ СОЛДАТУ


И в будний день и в праздничную дату

Мы чтим его,

Как чтили всякий раз,

Но в День Победы к нашему Солдату

Особое почтение у нас.


Сегодня небо синее такое,

Зелёная земля,

И потому

Страна труда и мирного покоя

Встаёт-как лучший памятник Ему.


Цветут улыбки праздничного Мая,

Под стать природе,

Маю самому,

И стар и мал, друг друга обнимая,

Стоят - как добрый памятник Ему.


С утра ковать уходят жизнелюбы

И свет и счастье

Веку своему,

И пушки мира - заводские трубы -

Дымят - как гордый памятник Ему.


Штурмуя космос, в дальней дали где-то

Спокойно, словно

В собственном дому,

Крылато за ракетою ракета

Летят - как мирный памятник Ему.


Огонь бессчётных звёзд на обелисках

Не погасить

Вовеки никому,

Бессмертные сердца родных и близких

Горят - как верный памятник Ему.


Солдат моей страны, во имя света,

Пройдя сквозь сто смертей,

Развеял тьму,

От рабства им спасённая планета

Живёт - как вечный памятник Ему.


И в будний день и в праздничную дат

у

Мы чтим его,

Как чтили всякий раз,

Но в День Победы к нашему Солдату

Особое почтение у нас.

Вы знакомы с творчеством Блынского?

Комментарии

Tue, 04 Apr 2017 21:05:46 +030

Уважаемые посетители сайта, если вас что-то интересует конкретное из творчества Блынского, пишите в комментариях, мы опубликуем. С уважением, администрация орел-57.рф

Комментировать могуть только зарегистрированные пользователи

Мы в социальных сетях
Перевести страницу (translate page)
Реклама