В начале XIX в. в Орловской губернии стал сказываться недостаток земли. Было ощутимо значительное повышение плотности населения, особенно если исключить из общего кадастра земли, которые находились в пользовании дворян-крепостников. Повышение плотности населения при существовавшем тогда барщинном хозяйстве делало крепостной труд невыгодным для помещиков, так как при примитивной системе хозяйствования некуда было девать избыточные крепостные рабочие руки, а принудительный труд не оставлял путей для усовершенствования сельскохозяйственного производства. Лишние в полевом хозяйстве крепостные люди зачислялись в дворовые и увеличивали и без того уже огромную дворню.

Важнейшим актом первых лет царствования Александра I был указ от 20 февраля 1803 г. о вольных хлебопашцах. Законодательный акт разрешал землевладельцам отпускать своих крепостных на волю в одиночку или целыми селениями, но не иначе как с земельными наделами, без которых отпуск запрещался.

Правительство начинает поощрять переселение крестьян на окраины государства. Из зоны притока населения Орловская губерния в XIX в. превратилась в зону его выхода. В первой половине столетия среднегодовой фактический прирост населения был ниже естественного. Усиливается перемещение выходцев из губернии на юг и на восток, а также в Москву и Петербург.

Если в самом начале XIX в. наш земляк, выпускник Севской духовной семинарии, профессор Евдоким Зябловский, характеризуя экономику Орловщины, подчеркивал, что «главнейшее упражнение жителей — хлебопашество, которое производится здесь с великим успехом, отсюда ежегодно вывозится хлеба до миллиона четвертей», то уже в ближайшие десятилетия на юге России начал формироваться новый центр производства зерна. Крестьяне Центральной полосы, в том числе и Орловской губернии, не имея возможности конкурировать с югом в производстве хлеба, все больше сосредоточивают свою деятельность на выращивании и обработке льна, конопли. В «Списке населенных мест Орловской губернии по сведениям 1866 г.» сообщалось, что «в конце 40-х и начале 50-х годов в Орловской губернии конопляники занимали до 85 тысяч десятин, к началу 60-х годов посев конопли уменьшился на 7 тысяч десятин». Несмотря на попытки отдельных помещиков усовершенствовать свое хозяйство, по-прежнему господствовал трехпольный севооборот. По-прежнему пахали сохами, сеяли вручную, обмолачивали цепами. Расширялись пашенные угодья, хотя сенокосы и пастбища должны были занимать площадь как минимум вдвое больше, чтобы обеспечить условия для содержания рабочего скота и получения достаточного количества органических удобрений.

Основными культурами трехполья оставались озимая и яровая рожь, овес, ячмень, пшеница. Живучесть трехполья с этим набором культур обусловливалась тем, что все они были необходимы в крестьянских хозяйствах. Однако и трехполье не обеспечивало достаточных урожаев. Тогда в дополнение к нему земледельцы использовали приемы других систем — подсечной и залежной. Так, в XIX в. лесной перелог (лесопольная система) наряду с трехпольем бытовал в лесной полосе Орловщины. На черноземных территориях трехпольный севооборот дополняли зяблевой вспашкой (осенью — с сентября по ноябрь) для сохранения влаги и вымерзания корней сорняков; озимые сеяли после яровых на этом же поле, а паровое поле засевалось на следующую весну яровыми. Это помогало озимым использовать зимнюю влагу из почвы. Для улучшения плодородия полей выращивали гречиху, которая очищала поля от сорняков, земля после ее уборки была мягкой и тучной. Из-за высокого спроса на некоторые культуры меняли посевы: иногда сеяли ячмень после пшеницы, после ячменя — овес, после овса — гречиху, затем — озимую рожь; при севе последней, особенно после гречихи, пашню не пахали, сеяли по стерне. Для лучшего очищения полей от сорняков существовал целый комплекс мер: отбор семенного материала, своевременный сев (засоренность всходов связана со сроком сева), заделка семян не сохой, а бороной, рыхление и прополка почвы, очистка обмолоченного хлеба от семян сорняков, борьба с болезнями растений.

Среди помещиков росла надежда на развитие неземледельческих промыслов, на все большее укоренение оброчной системы. Так, в ноябре 1800 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось сообщение о том, что отставной бригадир граф С. Ф. Толстой, проживавший в своем кромском поместье, начал разрабатывать торфяные залежи и использовать торф для отопления вместо дров. Торф использовался и как удобрение. В Орловской губернии картофель в первой четверти XIX в. превратился из огородной в полевую культуру и занимаемые им площади стали быстро расширяться. Начала возделываться сахарная свекла: прежде сахар вырабатывался из сахарного тростника и считался на Руси заморской диковинкой.

Первый в России свеклосахарный завод был построен помещиком Я.С.Есиповым и его компаньоном Е.И.Бланкенагелем в 1802 г. в сельце Нижнее Алябьево (Чернского уезда Тульской губернии, ныне село Алябьево Мценского района), на берегу небольшой речки Студенец при впадении ее в реку Чернь. Одновременно здесь же было посеяно 20 десятин сахарной свеклы, переработка которой дала 160 пудов сахара-сырца, перевозившегося затем в Москву. Получив столь весомый результат, помещик Есипов с уверенностью заявлял о том, что Россия скоро сможет самостоятельно обеспечить себя сахаром. Он предлагал «устроение заводов повсеместно» в России, принимал на свой завод учеников от всех желающих помещиков для бесплатного обучения.

Алябьевский завод, на строительство которого было затрачено 32 тысячи рублей, первые три года давал убытки, но уже в 1807 г., после того как предприятие перешло на выпуск рафинада, прибыль составила 11 686 рублей. В 1825 г. завод сгорел и был восстановлен только в 1830 г. Сахарное производство в эти годы было организовано в помещении мельницы.Главной причиной роста производства сахара из свеклы являлось расширение спроса внутреннего рынка на эту продукцию. Кроме того, сыграло роль и то, что в 1830-е гг. производство свекловичного сахара значительно усовершенствовалось. Внедрялись механическая терка свеклы, гидравлический пресс для выжимания сока; осветление сока стали вести при помощи костяного угля (вместо применявшейся до этого бычьей крови), а нагревание и сгущение сока — паром. В итоге уже в первые десятилетия XIX в. свеклосахарные заводы появились в Курской, Воронежской, Смоленской и других губерниях. А Алябьевский завод после пожара 1854 г. больше уже не восстанавливался.

Калужский помещик Д. М. Полторацкий, увлеченный опытом английского земледелия, предложил в начале XIX в. четырехпольный севооборот. Первое поле — картофель, второе — яровые с подсевом клевера, третье — клевер и последнее — озимые. Применение клевера улучшало плодородие почвы, можно было держать скот в большом количестве, а это, в свою очередь, решало проблему удобрения полей.

Противником нововведений Полторацкого, вызвавших большой интерес у землевладельцев Орловской губернии, выступил ливенский уроженец граф Ф. В. Ростопчин. Он пытался создать собственную систему ведения сельского хозяйства. Из Англии Ростопчин привез овец, с севера России — быков и коров, заказал чистокровных скакунов из Аравии. Заморский табун стал ядром конного завода в ливенском селе Козьмодемьяновском. Выведенная Ростопчиным порода лошадей (ее основу составили английские и арабские скакуны) завоевала в России добрую славу. Лошади не раз брали призы на престижных бегах и скачках. И вскоре породу прозвали «Ростопчинской».

Ростопчин был увлечен не только лошадьми: имел посевы сирийской и американской пшеницы, американского овса, пытаясь повысить урожайность, пробовал удобрять поля илом со дна прудов, вносил в почву известку, медный купорос. Первоначально надежды Ростопчина на улучшение полеводства связывались с внедрением плугов: по примеру Полторацкого он закупил их сразу несколько десятков. Уже вскоре ожидание чуда сменилось разочарованием. Ростопчин начал доказывать, что русская система земледелия, будто бы архаичная в сравнении с западными нововведениями, на самом деле наполнена внутренним смыслом, обусловлена и климатическими, и почвенными, и демографическими обстоятельствами. Вместо слепого копирования немецких и английских приемов Ростопчин предлагал помещикам самостоятельно искать пути повышения эффективности хозяйства.

Ростопчин в своей книге «Плуг и соха» (1806) доказывал, что обещания английских агрономов попросту невыполнимы в российском климате, заимствовать надо только некоторые орудия, необходимые для обмолачивания хлеба и других работ. Такая патриархальность была во многом типичной чертой определенной части дворянства того времени. Например, И. А. Крылов написал созвучную идеям Ростопчина басню «Огородник и философ», а в 1810 г. тульский помещик, известный деятель русской культуры Василий Левшин представил Вольному экономическому обществу описание земледельческих орудий, которые употреблялись в Калужской, Тульской, Орловской губерниях. Левшин предлагал обществу организовать описания земледельческих орудий и в других губерниях.

Другой современник Ростопчина, Франц Христианович Майер (1783 — 1860), немец по национальности, во многом разделял эти взгляды. С 1817 по 1860 г. Ф. X. Майер служил управляющим моховским имением Шатилова (ныне территория Новодеревеньковского района Орловской области). Здесь им были начаты работы по почвозащитному лесоразведению, разработаны эффективные способы удобрения полей и их обработки. Именно это за-интересовало Л.Н.Толстого, который приезжал в Моховое в 1857 г. для выяснения ряда хозяйственных и экономических вопросов. Ф. X. Майеру Россия обязана наукой искусственных лесонасаждений. Он был избран действительным членом Вольного экономического общества, Московского, Лебедянского и ряда других сельскохозяйственных обществ.

Однако, несмотря на ряд частных нововведений, кризис земледелия в начале XIX в. не послужил толчком для перехода к более интенсивным системам ведения хозяйства, хотя плотность населения позволяла сделать это. Продолжали господствовать феодально-крепостнические отношения. Структура зернового производства не претерпела существенных изменений. А это тормозило развитие новых, капиталистических по своей сути явлений. Сельское хозяйство по-прежнему оставалось отсталым и малопродуктивным.

Положение многих помещиков было также крайне затруднительным. Росла задолженность их имений. Вследствие континентальной блокады, огромных военных расходов и материального ущерба периода 1812 — 1815 гг. (по разным оценкам, они превысили миллиард рублей) во многих местах в 1815 г. прекратился платеж податей.Помещики чувствовали необходимость так или иначе интенсифицировать свое хозяйство. Пытались завести в своих имениях фабрики, но большинству из них из-за отсутствия соответствующего опыта и финансовых ресурсов это не удавалось. Доходы могли возрастать лишь за счет повышения нормы оброков. А «интенсификация» свелась к беспощадной эксплуатации крестьян.

В 1840-е гг. среди многих помещиков Орловской губернии создалось представление о том, что ликвидация крепостного права при возможности удержать за собой землю будет выгоднее самого крепостного права. Это выразилось в заявлениях, которые в то время делали правительству наиболее развитые и умные помещики.

В декабре 1842 г., составляя служебную записку «Замечания о русском хозяйстве и русском крестьянине», живший в то время в Петербурге И.С.Тургенев выделил, как он сам выразился, «важнейшие неудобства нашего хозяйства». Ссылаясь на личные наблюдения, почерпнутые в Орловской губернии, Тургенев называл главным тормозом такие обстоятельства, как: недостаток положительности и законности в самой собственности; недостаток законности и положительности в отношении помещиков к крестьянам; неудовлетворительное состояние науки земледелия; отсутствие равновесия между торговлей и земледелием; весьма слабое развитие чувства гражданственности и законности у крестьян; устарелые учреждения, завещанные еще прежним патриархальным бытом.

В 1847 г. был издан указ, разрешавший крестьянам выкупаться с землей целыми селениями в случае, когда помещичьи имения продавались с торгов за долги, — за ту цену, которая будет дана на торгах. Однако настойчивому и целенаправленному проведению мер для решения крестьянского вопроса, развития производительных сил в сельском хозяйстве помешал целый ряд неурожаев, случившихся в период правления Николая I, усилившиеся консервативные тенденции в жизни России.

Положение государственных крестьян

В первой половине XIX в. правительство предприняло ряд мер к улучшению положения государственных крестьян. В то же время местная бюрократия нередко рассматривала этих относительно независимых жителей как источник своего обогащения. Например, в 1828 г. в губернском уголовном суде рассматривалось дело о вымогательстве заседателя Дмитровского уездного суда Шишкина, обвинявшегося в том, что он забивал в колодки однодворцев и угрожал отдать их в солдаты, если не заплатят ему по 25 рублей. Суд никак не наказал Шишкина, лишь оставил его "в подозрении".

Руководство сельским хозяйством государственных крестьян до 1838г. не было сосредоточенно в едином органе. Для улучшения положения в этой сфере требовалось создание специального ведомства. В связи с этим по проекту графа П.Д.Киселева (1788—1872) в декабре 1837 г. Николай I учредил Министерство государственных имуществ. Непосредственное руководство сельским хозяйством возлагалось на третий департамент этого министерства. С 1837 г. П.Д.Киселев становится руководителем министерства.

Волостные управления в качестве административных единиц осуществляли надзор за деятельностью сельских учреждений, совмещавших административные и хозяйственные функции. В состав низовых учреждений сельского управления — крестьянских обществ, по словам П. Д. Киселева, «восстановленных сообразно с исконными древними нашими постановлениями», входили сельский старшина, сельский староста, сборщик податей, смотритель сельского хлебного магазина, писарь, десятские. Важнейшими учреждениями крестьянского общественного управления помимо сельской расправы являлись мирские сходы, в деятельности которых важное место занимали функции распоряжения землей. В одобренных Николаем I Правилах об устройстве семейных участков впервые законодательным путем устанавливались условия подворного владения землей, а также указывались размеры владения. Для новых селений они определялись 30 - 60 десятинами, для выселков - от 15 до 40 десятин.

П.Д.Киселев выступил инициатором ряда прогрессивных мер, направленных на ускорение развития сельского хозяйства России. В частности, по решению П.Д.Киселева был основан Орловский казенный древесный питомник, под который был отведен земельный участок площадью 15 десятин (ныне — Всероссийский научно-исследовательский институт селекции плодовых культур). Питомник, официальное открытие которого состоялось 28 апреля 1845 года, был создан в целях развития садоводства у государственных крестьян, акклиматизации и распространения полезных плодовых, ягодных, декоративных и овощных культур.

Начиная с 1847 г. питомник стал ежегодно принимать на обучение крестьянских мальчиков из Орловской и Курской губерний, которые, выполняя все сельскохозяйственные работы, получали практические навыки. Так при питомнике возникла практическая школа садоводства. Уже в 1849 г. это учреждение начало поставлять в другие хозяйства саженцы ягодных культур, семена улучшенных сортов овощных культур, а позднее — саженцы плодовых деревьев.

Крестьянские выступления в Орловском крае

Основными причинами крестьянских выступлений были всевозможные притеснения со стороны властей и помещиков, рост налогового бремени, ухудшение положения вследствие неурожаев. Так, например, во время голода 1840 г. на Орловщине были зафиксированы случаи людоедства, а в результате эпидемии холеры в конце 1840-х гг. в губернии умерло около 70 тысяч человек.

С 1816 по 1820 г. в губернии было отмечено четыре случая крестьянских волнений. Создание Министерства государственных имуществ привело и к тому, что усилился налоговый гнет на государственных крестьян: средства требовались на содержание чиновников этого ведомства, а также волостных и сельских управлений. Были отведены общественные запашки, под которые отходили лучшие земли крестьян. Последовало распоряжение министерства о посеве картофеля на этой земле, что напоминало барщину. Весной 1842 г. крестьяне сел Стрелецкого и Пушкарного Кромского уезда отказались сажать картофель. Более 700 крестьян явились к окружному начальнику и потребовали отмены распоряжения о посадке картофеля.

В 1842 г. крестьяне Борковской волости Ливенского уезда отказались выбирать волостную власть на новое трехлетие. По приказу орловского вице-губернатора Иван Репин, Афанасий Пикалов, Николай и Тихон Бачурины, Стефан Трубников и другие были арестованы и отправлены в Ливенскую тюрьму. А зачинщики Козьма Бачурин, Гайдуков и Дворядкин вместе с семьями были сосланы на вечное поселение в Сибирь. В 1844 г. крестьяне села Гатищи выступили против повышения податей. Крестьяне ливенского села Михайловского (ныне Коротыш), принадлежавшего помещику Анненкову, в холерный 1848 г. сменили приказчика, убили сельского старосту, оказали сопротивление местному начальству. В этом же году крестьяне кромских сел Троицкого и Ладынина подняли восстание против местных властей. Для усмирения крестьян губернатор был вынужден прислать солдат. В селе Богородицком Малоархангельского уезда крестьяне перестали ходить на барщину и отказались подчиняться местным властям. Только после присылки батальона солдат удалось подавить это выступление. С 1851 по 1861 г. в Орловской губернии было отмечено 58 массовых выступлений крестьян.

Из показания крестьян от 6 ноября 1846 г. и от 4 декабря 1847 г. о положении барщинных и дворовых крестьян в имении помещиков Овсянниковых в с. Долгом Ливенского уезда.

Алексей Яковлев, 57 лет, крестьянин госпожи Пелагеи Ивановой Овсянниковой, жительствую в селе Долгом, земли имею десятин 6-ть. В течении года на барщине работаю ежедневно, не исключая воскресных и праздничных дней, на святой неделе и святках нет работ дня по два. Свое поле обрабатываю едва едва, и то с помощью других по просьбе. Пособий домашних от госпожи никаких не имею. Своих имею рабочих лошадей 3, корову, овец шесть. Наказывает нас г. Овсянников в доме розгами, плетью, предъявленной мне, и кнутом, которым погоняют лошадь. Плетью - ездя по полю на работах бьет сам беспощадно, розгами дают до истечения крови, плетью и кнутом - ударов по 20-30. Петр Климов Якунин, 38 лет, крестьянин Пелагеи Овсянниковой, жительствующий в селе Вышнем-Долгом, нахожусь старостой по имению, под судом не был. Полевые работы в зимнее время крестьяне г.Овсянникова и матери его работают на барщине ежедневно, не исключая праздников, кроме на святой и святок дня по два, и крестьяне на пашне находящиеся не успевают обрабатывать данную им землю; крестьяне эти имеют земли на два тягла десятин 12, покосу не имеют.

В месяц дают месячины на взрослого два пуда, для женщин полтора пуда, на детей на каждого полпуда, соли полтора фунта, обувь получаю от господина лыками, но слишком недостаточно, так что на время не достает, рукавицы на год, платье имею свое, от четырех овец, данных мне господином, материалов для одежды никаких не получаю. Наказание делают крестьянам дома плетью, арапником, которым погоняют лошадей, розгами и кулаками по зубам, по приказанию господина наказывают розгами ударов по 100, а плетью и арапником ударов по 25...

Развитие промышленности и торговли в Орловской губернии в первой половине XIX в.

К началу XIX в. губерния занимала третье место в России по числу кожевенных заводов (118 заводов из 1530), второе — по салотопенным заводам (здесь была сосредоточена шестая часть отрасли), пятое место — по числу свечных заводов. Орловщина занимала четвёртое место в стране по числу изразцовых фабрик (производство облицовочных материалов), была в числе шести губерний, где существовали "красочные фабрики". Такие фабрики ("для делания Веницейской яри") имелись в Трубчевске и Севске. В начале века в губернии насчитывалось 105 частных винокуренных заводов, в то время как в Тульской - всего 66, в Курской - 77, в Рязанской - 41. Для Орловского региона была также характерна специализация на выращивании и переработке конопли, что определялось не только благоприятной почвой и климатом, но и близостью морей, крупных рек (где сосредоточивались потребители канатов и парусов), наличием лесов (древесная зола в огромных количествах требовалась для отбеливания).

Профессор Е. Зябловский в начале XIX в. писал, что конопля составляет «такое произведение, какого нет важнее для торговли и упражнения жителей государства Российского». В частности, он отмечал, что Орловская губерния занимает первое место в стране по производству конопляного масла (а первенство по маслу маковому орловцы тогда делили с курянами). По данным Зябловского, в то время в России насчитывалось всего 58 канатных фабрик, большинство которых было сосредоточено в пяти губерниях: Санкт-Петербургской, Нижегородской, Архангельской, Орловской, Калужской. «Знатнейшие прядильни» располагались в Орле, Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге, Архангельске, Москве, Костроме.

В 1803 г. было возбуждено через губернатора П.И.Яковлева ходатайство об устройстве шлюзов на Оке, для чего купцы были готовы с отпускаемого из Орла хлеба платить с куля муки (9 пудов) по 2 копейки, с берковца (10 пудов) пеньки — 5 копеек. Недаром купцы столь решительно шли на дополнительные траты: их волновала прежде всего перспектива торгового дела. В 1820 г. городской голова Русанов докладывал губернатору Б.С.Соковнину, что иногородние торговцы ежегодно скупают и вывозят из Орла до 300 тысяч пудов пеньки (примерно на 1,8 млн. рублей), конопляного масла до 140 тысяч пудов (на 1,5» млн. рублей). Из-за жесткой конкуренции многие орловсксие купцы разорялись, переходили в разряд мелких барышников... Сильнейшим ударом по торговому сословию) был пожар в мае 1848 г., когда в Орле в одночасье сгорели Гостиные ряды, а с ними — 80 тысяч четвертей хлеба и 100 тысяч пудов пеньки.

Болховские купцы скупали ежегодно до 3!50 тысяч пудов пеньки-сырца. После подработки из отходов в городе и окрестных деревнях делали до 35 тысяч пудов бечевы - вся она шла в Москву, где использовалась для упаковки грузов. Многолетней торговлей, организацией производств по обработке конопли создали солидный капитал купеческие семьи Турковых и Мерцаловых. Переработка конопли всегда конкурировала с выделкой кож, часто занимая освободившееся место, когда продукция болховских кожевенников не находила спроса. В уезде находилась и полотняная фабрика, «на коей выделываются из собственных произведений на голландский манер хорошие скатерти, салфетки, полотна и канифасы».

Елец славился двумя медеплавильными заводами: здесь изготавливали колокола и оборудование д.ля винокуренной промышленности. По сведениям 1809 г., в Ельце было заводов кожевенных — 12, салотопенных — 19, мыльных — 5, пивоваренных — 5, воскобойных — 3, свечных — 6, клейных — 2, красильных — 2, кирпичных — 52, водочных — 1.

К сожалению, эта картина динамичного развития промышленности губернии вскоре поблекла. Уже в 1838 г. местный житель Н. Азбукин вынужден был констатировать: «Фабричная и заводская промышленность в Орловской губернии очень слаба. Некоторые города до сего времени не имеют ни одного завода, ни одной фабрики, как, например, Кромы и Трубчевск (видимо, фабрика «Веницейской яри» в Трубчевске к тому времени уже не существовала. Предметы роскоши и утонченного вкуса здесь еще не приготовляются, обрабатываются только предметы первых потребностей». По мнению Н. Азбукина, на Орловщине промышленность развивалась только там, где невозможно было выращивать хлеб и коноплю, сосредоточив капиталы на этих выгодных культурах.

Итак, в 1838 г. в губернии насчитывалось 211 заводов и фабрик, в том числе в Ельце - 83, Орле - 38, Болхове - 38, Брянске - 17, Мценске - 12, Севске - 10, Малоархангельске - 5, Карачеве - 4, Дмитровске - 3. По специализации: кожевенных - 75, кирпичных - 33, салотопенных - 29, канатных - 10, пенькотрепальных - 10, мыльных - 9, крупорушильных - 8, пивоваренных - 7, табачных - 8, свечных - 6, кафельных, клеевых, известковых - по 2, маслобойных - 2, водочных, колокольных и чугунных - по 1 и т.д.

Более развитая промышленность сосредоточивалась в западных уездах Орловской губернии. В первой половине XIX в. особый вклад в развитие фабрично-заводской промышленности губернии внесли так называемые Мальцовские заводы. Заводы эти занимали обширный район на стыке трех губерний: Орловской (Брянский уезд), Калужской (Жиздринский уезд) и Смоленской (Рославльский уезд).

Необходимо отметить, что Мальцевы стали одними из тех, кто начинал в России производство сахара из сахарной свеклы. Если первый подобный завод, имевший сравнительно небольшую производительность, был построен в Тульской губернии в 1802 г., то А. И. Мальцов построил второй свеклосахарный завод в 1809 г. в селе Верхи Брянского уезда. На первой Всероссийской выставке мануфактурных изделий, состоявшейся в Петербурге в мае 1829 г., И. А. Мальцов был удостоен большой золотой медали, надпись на которой гласила: «За трудолюбие и искусство». Эта награда дала право ее владельцу изображать государственный герб России на своих изделиях и на вывесках магазинов, где они продавались. На второй выставке мануфактурных изделий (Москва, 1830) Мальцов снова был награжден большой золотой медалью с надписью «За отличный хрусталь». Самые высокие отзывы получили изделия мальцовских фабрик на выставках в Петербурге (1839), Москве (1845), Варшаве (1845). На Московской выставке 1844 г. отмечалось, что «наибольшая чистота хрустальной массы, равно как и дешевизна, и разнообразие, принадлежат заводам господ Мальцевых».

Самым видным представителем этой династии в XIX в. был Сергей Иванович Мальцов, который родился в 1810 г., служил в кавалерии, был адъютантом принца Петра Ольденбургского. Именно ему было суждено стоять во главе мальцовского дела на протяжении полувека и расширить его размах вчетверо. Еще во время своих поездок по Европе он интересовался производством стекла и металла. Вернувшись на родину, он в 1841 г. организовал на Людиновском заводе производство первых в России железнодорожных рельсов - тех самых, которые были уложены на Николаевской железной дороге между Петербургом и Москвой. Здесь были изготовлены паровые машины для Петербургского арсенала и Тульского оружейного завода, первый в России винтовой двигатель для судов.

К середине века Дятьковская хрустальная фабрика превратилась в одно из крупнейших предприятий по производству стекла и хрусталя — ежегодно здесь выпускалось более 1,2 миллиона изделий. На Мальцовских заводах началось строительство Днепровской флотилии: в 1846 г. из Брянска в Киев пришел первый пароход «Мальцов», изготовленный на Радицком заводе.

Строительство пароходов не было для Мальцова самоцелью. Ему был нужен транспорт для сбыта собственных изделий. На реке Болве, имевшей сплав к Киеву, но мелевшей в летний сезон, на протяжении ста верст были построены плотины и шлюзы. Все предприятия «сообщались между собой и посредством шоссейных (а впоследствии и железной) дорог. Благодаря пароходам продукция заводов продавалась не только в России, но и в Турции, Болгарии, Румынии. Мальцов понимал, что производством товаров узкого ассортимента невозможно обеспечить прочное место на бурно развивающемся рынке. Не случайно поэтому он налаживает выпуск кирпича, курение смолы, открывает столярные, канатные фабрики, пивоваренные и винокуренные заводы, плюс к тому шесть железоделательных заводов, фабрику, где была изготовлена первая в России эмалированная посуда. Отличительными чертами руководства Мальцева были интенсивная реконструкция предприятий, применение самых современных, передовых технологий.

По подсчетам известного русского историка А А. Корнилова, С. И. Мальцеву принадлежало более двухсот тысяч душ крестьян в Калужской и Орловской губерниях. Корнилов сравнивал владения Мальцова со значительным германским княжеством. Заводы Мальцова, по мнению Корнилова, выделялись из всех других «своим превосходным устройством с применением всех новейших изобретений и улучшений того времени». Это была поистине самостоятельная экономическая зона, вполне обеспечивавшая себя всем необходимым (закупали только 'чай, сахар и мануфактуру). Для снабжения населения продуктами питания были организованы хутора с образцовым скотоводством. Продукция поступала в заводские лавки и магазины (торговали здесь и тем, что производилось на промышленных предприятиях).

Пожалуй, впервые в России на Мальцовских заводах был введен восьмичасовой рабочий день (на тех производствах, которые были особенно вредны для здоровья людей). Рабочие обеспечивались с оплатой в рассрочку жильем (небольшие каменные домики), с землей для сада и огорода, топливом.

«Столицей» Мальцова являлся заводской поселок Дятьково, где стояли его дом, была построена великолепная церковь с хрустальным иконостасом. В Дятьково располагались трехэтажная школа и больница на 50 коек, где «пользовали бесплатно родственников рабочих и служащих». Вообще существовала целая сеть небольших учреждений для сирот и престарелых выплачивались пенсии для престарелых рабочих, вдов и сирот. В школах и ремесленных училищах обучалось более полутора тысяч детей.

О важном значении для социального развития края Мальцовских заводов свидетельствует и официальный отзыв тех лет: «Мальцовские заводы возникли не в видах спекуляции, а в силу действительной потребности и ради благосостояния местного населения, не могущего по скудости и бедности почвы пропитывать и содержать себя исключительно хлебопашеством».

Религия в жизни крестьян. Жизнь и быт сельского духовенства.

Представляя собой начальное звено церковной иерархии, православный приход (церковная община) в административном и территориальном отношении не всегда соответствовал волостной единице государственного управления и часто подвергался реорганизациям. Правовой статус и авторитет сельских священнослужителей, выполнявших исключительно важную культурную миссию, оставался невысоким. Сельские церковные общины медленно приходили в упадок, и не в последнюю очередь из-за бедности сельского духовенства, достаток которого зависел от уровня доходов прихожан.

Храм даже в отдаленных селах представлял собой синтез всех видов изобразительного искусства. При сельском храме существовала просветительная система: церковноприходские школы, библиотеки, ризницы (как музей древностей). Сам он являлся не только православной святыней, но и культурной реликвией, сохраняя память о событиях как всемирной и отечественной, так и семейной истории и организуя все пространство округи в качестве архитектурного центра. Храм духовно и социально организовывал жизнь всего сельского прихода, объединяя людей. Регулярное посещение храма, соблюдение постов и обрядов считались нравственной нормой, своеобразной характеристикой крестьянина. Храм играл ведущую роль в территориальном делении на приходы и епархии. Общий ритм жизни крестьянина определялся годовым циклом религиозных праздников. Храм играл ведущую роль в социальной помощи крестьянам. При монастырях и церквах устраивались бесплатные больницы, богадельные избы для обездоленных людей. Храмы помогали сиротам, поддерживали порядок на кладбищах.

Н. С. Лесков писал: «На моей еще памяти отец мой, орловский помещик, купив новую деревню в Кромском уезде, посылал крестьян в приходскую церковь по наряду, под надзором старосты. Так же точно поступали и другие наши соседи помещики: они наряжали крестьян ходить по праздникам в церковь и зачастую сами сверяли с священниками исповедные книги».

Лесков, справедиво показывая жизнь орловского духовенства в середине XIX в., с сочувствием относился к этим людям: «Благодаря орловской Монастырской слободке я знал, что среди страдающего и приниженного духовенства русской церкви не все одни «грошевики, алтынники и блинохваты», каких выводили многие повествователи».

Дворянский усадебный быт Орловской губернии в первой половине XIX в.

Типичными для крупных помещичьих хозяйств XIX в. были конезаводы, оранжереи, винокурни, псарни, где разводили собак охотничьих пород и т. д. Поместье нередко представляло собой самодостаточное натуральное хозяйство, к тому же известное своими диковинными породами скота или сортами растений.

Усадьба - своеобразное «государство в государстве» - жила по законам вотчинного права, здесь тесно переплетались стремления к возвышенным идеалам и бытовые проблемы, а самовыражение хозяев проявлялось как в творчестве, так и в самодурстве.

Свою роль в жизни усадеб играли и крепостные крестьяне. Они были не только няньками барских детей, доверенными лицами своих хозяев, предприимчивыми приказчиками. В условиях деспотического подавления человеческих прав дворовые люди вступали в прямой конфликт (очевидный или скрытый) с дворянами.

Детские и юношеские годы И. С. Тургенева в Спасском-Лутовинове прошли в атмосфере произвола и крепостнического гнета, царившего вокруг. Наказание крепостных розгами, ссылка в далекие деревни, издевательства над людьми, причуды помещицы - Варвары Петровны Тургеневой - были обычным явлением в Спасской усадьбе.

«Почти все, что я видел вокруг себя, - вспоминал потом Тургенев, - возбуждало во мне чувство смущения, негодования, отвращения». В подростковом возрасте Тургенев возненавидел крепостное право: «В моих глазах враг этот имел определенный образ, носил известное имя; враг этот был крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решил бороться до конца, с чем я поклялся никогда не примиряться...» После смерти Варвары Петровны в 1850 г. И. С. Тургенев стал владельцем Спасского-Лутовинова. «...Я немедленно отпустил дворовых на волю, - писал он, - пожелавших крестьян перевел на оброк, всячески содействовал успеху общего освобождения, при выкупе везде уступал пятую часть - ив главном имении - не взял ничего за усадебную часть земли, что составляло крупную сумму».

А вот Лесковы купили небольшой Панинский хутор в Кромском уезде в 1839 г. Семья имела всего сорок десятин земли, два двора крестьян, мельницу. «Жили мы, - вспоминал Н.С.Лесков позднее, - в крошечном домике, который состоял из одного большого крестьянского сруба, оштукатуренного внутри и покрытого соломой. Отец сам ходил сеять на поле, сам смотрел за садом и за мельницей и при этом постоянно читал, но хозяйство у него шло плохо, потому что это совсем было не его дело... Я не изучал народ по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе на гостомельском выгоне с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под теплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек... Я с народом был свой человек, и у меня есть в нем много кумовьев и приятелей, особенно на Гостомле, где живут бородачи, которых я, стоя на своих детских коленях, в оные, былые времена, отмаливал своими детскими слезами от палок и розог».

Известна история, связанная с богатым болховским помещиком А. Д. Юрасовским и учителем его сына. Большинство барских крестьян в начале XIX в. были отпущены на оброк. Один из них, Сенька Карнеев, послужив какое-то время управляющим в дальнем имении, занялся торговлей хлебом и в итоге сделал хороший капитал, богато зажил в Болхове. Надо было случиться тому, чтобы воспитатель барчука влюбился в красавицу дочь Карнеева. Несмотря на мольбы учителя выдать за него девушку, хлеботорговец выгнал барского любимца, пригрозив побить его.

По традиции на Рождество Юрасовский раздавал подарки своей дворне. В скором времени настал праздник (было это в 1830 г.). В главном зале громадного дома с вечера была отслужена всенощная, а утром - обедня, на которую собралась кроме барской семьи и гостей помещиков вся многочисленная дворня. В зал внесли столы, заваленные подарками. Барин, сидя в мягком кресле, указывал своему сыну, кому какой подарок вручить, причем каждому по вкусу. Получив подарок, слуги отвешивали низкий поклон, целовали руку барчуку и тут же исчезали, давая место следующим. Наконец к столу подошел грустный учитель. Мальчик пытался найти какую-то вещь, но отец вручил ему только бумагу. Все были удивлены тем, что подарком оказался какой-то невзрачный лист. Но более всех был поражен учитель, когда увидел, что ему подарили дарственную на всю семью Карнеевых - его невесту, ее отца, мать, сестер, братьев и других родственников. К тому же помещик подарил учителю и дом на лучшей улице Болхова.

В качестве типичного примера обратимся к сделанному в середине XIX в. описанию усадьбы орловского помещика Дмитрия Яковлевича Ефремова. Бывший армейский капитан, участник Отечественной войны 1812 года, он имел в селе Лопушь деревянный дом с 12 окнами, на каменном фундаменте, с двумя крыльцами и балконом. В доме располагалось восемь комнат и четыре кафельные печи. Во дворе были построены флигель на четыре комнаты, три амбара, конюшня, сарай, кухня, скотный двор, овин, рига. Все эти постройки были покрыты соломой. Имелись два фруктовых сада, которые насчитывали более 350 плодовых деревьев и кустарников.

В доме было 13 кресел, 15 стульев с кожаными подушками, диван, три столика для игры в карты, десертные столики, шкафы со стеклянными дверками, две кровати, кушетка. В «святых углах» висели 14 икон. В старых сундуках помимо трех фраков и шести жилетов бережно хранились армейские мундиры хозяина, а в шкатулке из дорогого красного дерева - ордена, медали, пряжка от шпаги с надписью «За храбрость». Имел помещик Ефремов различную посуду, а также столовое серебро общим весом в фунт, шкатулку с лекарствами. Пожалуй, главным богатством дома были книги - их насчитывалось 276 томов. В то время книга стоила от 2 до 5 рублей, а крестьянская лошадь - 4-5 рублей, свинья - 50 копеек. При такой дороговизне печатных изданий редко в каком помещичьем доме можно было найти даже несколько книг, да и то церковных. Зато вес столового серебра в имениях обычно исчислялся пудами...

Кустарные промыслы и ремесла Орловской губернии в первой половине XIX в.

Промышленных предприятий в губернии имелось сравнительно немного, наемные рабочие использовались не везде. Кроме работы в сельском хозяйстве, на заводах и фабриках большим подспорьем для жителей служили ремесла и промыслы. Однако крестьяне-предприниматели не могли по своему усмотрению заниматься промышленным производством, так как являлись крепостными и полностью зависели от помещика.

Ремеслами обычно занимались жители городов. В 1838 г. в городах Орловской губернии насчитывалось 3104 ремесленника (примерно по одному на 37 жителей), в том числе портных - 601, сапожников - 676, кузнецов - 533, слесарей - 49, столяров - 261, маляров - 69, каменщиков - 81, штукатуров - 36, кирпичников - 258, живописцев - 15, пекарей - 192, колесников - 20, каретников - 25, трубочистов - 15, часовщиков - 8, плотников - 48, бондарей - 16. Портные, сапожники, кузнецы и слесари жили практически во всех городах.

На территории Орловской губернии самыми распространенными были такие промыслы, как гончарный, кузнечный, бондарный, изготовление обозных изделий, плотницкий, холстяной, резьба по дереву. Промыслам крестьяне посвящали период с ноября по июнь - до наступления посевных работ. Были и такие, кто сдавал землю в аренду и работал круглый год.

Одним из основных промыслов была обработка конопли. Только один Елецкий уезд давал до трех миллионов аршин армейского холста в год. Мценские прядильни вырабатывали до четырех тысяч пудов канатов. Неутомимый путешественник и бытописатель Руси Сергей Максимов писал: «Пеньковое производство дает столь значительное оживление Полесью, что на окраинах его образовались бойкие торговые пункты, как места сбора пеньки: для Калужского Полесья - Козельск и Сухиничи, для Орловского - Брянск и Рославль, для Черниговского - Новозыбков, Стародуб, Почеп. Но главная биржа для торговли пенькою изо всех полесских местностей собирается около 1 октября в трех верстах от города Брянска при Свенском монастыре во время ярмарки, когда производятся самые значительные сделки по продаже и покупке. Состоявшиеся здесь цены во весь год до следующего урожая руководят торговцами.

Для трепанья пеньки стекается каждую зиму большое количество рабочих... Этим делом озабочено все Полесье, и ему принадлежит здесь, несомненно, одно из первых мест, даже и в том отношении, что пеньковое дело служило объединяющим началом, обеспечивающим неизбежное сближение белоруссов с великорусами».

Жерновой промысел был распространен в Орловском и Кромском уездах и существовал в этих местах издревле. Члены артели протыкали почву длинными железными прутьями: по звуку, который издавал камень от соприкосновения с прутом, кустари узнавали не только его качество, но и его величину. Без этого искусства, вырабатываемого продолжительным навыком, трудно было браться за дело, так как можно было копать весь год и не найти ни одного годного к употреблению камня, что и случалось с неопытными людьми. Когда качество и величина камня удовлетворяли необходимым условиям, начиналось откапывание. Эта работа занимала от двух недель до месяца; если произошла ошибка в определении сорта камня, то тяжкий труд пропадал даром. Докопавшись до камня, делали приспособления, чтобы вытащить его, а это было очень сложно, ведь вес камня достигал иногда 80 тонн. Здесь использовались железные клинья, огромный молот, ворот с канатом, «катки» - деревянные брусья.

Кроме жернового промысла был также распространен меловой: этот материал копали с помощью подземных ходов. Другой типичный для Орловщины промысел - изготовление глиняных игрушек. В частности, этим славился Малоархангельский уезд, который был богат глиной, отличавшейся особыми пластическими качествами и имевшей белый цвет с розоватым оттенком. Мастера из деревень привозили в Малоархангельск на ярмарку различные глиняные игрушки.

Ливенский уезд был одним из наиболее крупных производителей кирпича в губернии. А центром производства глиняных игрушек являлось село Плешково Ливенского уезда. С гончарным промыслом здесь произошла интересная метаморфоза. Условно он делился на две части: кирпичный и собственно гончарный (посуда, игрушки и пр.). Почти все семьи села Плешково были кирпичниками, посуду лепила лишь незначительная часть населения, причем мужского. К игрушке мастера серьезно не относились, считая ее изготовление женским делом. Ходила и такая приговорка: «Девицы - мастерицы, горшечницы - па-губницы». Любимые сюжеты плешковских мастериц - прежде всего домашние животные и птицы.

Всероссийское значение имел кружевной промысел. Кружевоплетение пришло в Россию из Западной Европы еще в XVI в. Поначалу оно было металлическим, но постепенно металлическое кружево вытеснялось шелковым, льняным, хлопчатобумажным. На Орловщине существовали широко известные в России крепостные мастерские, главными центрами были города Елец и Мценск. «Мценские кружева, подобно елецким, распространяются по всей почти России, хотя, к сожалению, в столичных модных магазинах Москвы и Санкт-Петербурга, также в Одессе, Тифлисе, Таганроге, Харькове и других значительных городах эти кружева не сохраняют справедливо им принадлежащего названия мценских, но продаются нередко за иностранные...» - писал один из современников. Нужно добавить, что мценские кружева поставлялись к царскому двору, вывозились за границу, главным образом в Англию и Турцию. О значимости промысла в финансовом обеспечении семьи говорит тот факт, что «многие из трудолюбивых мценских мастериц, начав обучаться плетению с 7-летнего возраста, успевают ко времени своего замужества составлять для себя приданое из нескольких сотен рублей; сверх того мценские девушки, пока живут в родительском доме, на свои трудовые деньги не только весьма прилично одеваются, но и доставляют нередко еще значительную помощь в своих семействах». Известна также особая манера вышивки «орловский спис». Многие исследователи считают, что само слово «спис» означает «списывать» узоры с разрисованных морозом зимних окон. Крестьянки занимались рукоделием долгими зимними вечерами, сидя у окна при свете лучины либо свечи. Другие исследователи видят в узорах «списа» продолжение традиций древнерусского шитья золотыми и серебряными нитями, недаром его называют еще русским шитьем. Отличительной чертой «орловского списа» является многоликость. В его изменчивых формах можно увидеть много различных символов, фигур, очертаний животных. Для «орловского списа» характерно сочетание красного и синего с преобладанием красного. Красный цвет в «списе» богат оттенками - от насыщенного, сочного, яркого до светлого, почти прозрачного, мерцающего и переливающегося...

Развитие промыслов приводило к расслоению крестьянства. Не каждый крестьянин мог завести производство. Чтобы приобрести орудия труда и сырье, нужны были деньги. А их часто не хватало не только для того, чтобы открыть собственный промысел, но и даже на уплату растущего денежного оброка помещику, на содержание семьи. В результате часть крестьян превращалась в отходников. Отходники уходили из родных мест для заработков на стороне. Так развивались отхожие промыслы. Орловцы работали в столицах плотниками, каменщиками, извозчиками и т. д.

Мелкая крестьянская промышленность по мере развития подрывала натуральный характер сельской экономики, создавала предпосылки для возникновения наемной рабочей силы. Наряду с другими факторами это постепенно создавало условия для развития капиталистического способа производства.

Культура Орловского края в первой половине XIX в.

XIX в. явился «золотым веком» русской культуры, знаменуя собой взлет и расцвет просвещения, науки и литературы, всех видов искусства. Характерным явлением уже в начале века стало превращение провинциальных губернских городов в центры духовной жизни страны.

Просвещение. Прежде всего качественные изменения проявились в системе просвещения. В январе 1803 года были утверждены «Предварительные правила народного просвещения», оформившие новую систему образования в России. Этот документ определил 4 типа учебных заведений: приходские, уездные училища, губернские гимназии и университеты. Гимназии образовывались в каждом губернском городе, во всех уездных городах создавались Высшие народные уездные училища. Помимо того в городах и некоторых селах создавались приходские училища. Учебные заведения нескольких соседних губерний составляли учебный округ с университетским центром. По указу 24 января 1803 г. Орловская губерния была отнесена к Харьковскому учебному округу с подчинением Харьковскому университету, в 1835 г. управление учебными заведениями перешло к попечителям учебных округов.

Преобразования в системе учебных заведений Орловской губернии начались с создания в Орле гимназии: 17 марта 1808 г. Главное народное училище было реорганизовано в Орловскую губернскую 4-классную гимназию. Материальная база гимназии складывалась из сумм, выделяемых Государственным казначейством, денег, взимаемых с учащихся за обучение, добровольных пожертвований частных лиц. Стоимость годичного содержания ученика в гимназии составляла 100—117 руб., из них непосредственная плата за обучение — 30—35 руб. К середине века плата за обучение резко возросла, составив 54 руб. 90 коп., что привело к сокращению обучавшихся в гимназии детей разночинцев, которые вместе с детьми купцов и крестьян составляли около 10% учащихся, 90% гимназистов были из дворянских семей. В 1810 г. в трех классах гимназии было 57 учащихся, которых учили 8 преподавателей. К 1833 г. количество учащихся возросло до 130, в 1835 г. при гимназии был открыт пансион на 35 воспитанников. По гимназическому уставу 1804 г. выпускник получал полное среднее образование и мог поступить в университет или заняться какой-то практической деятельностью, тем более что учебный план гимназии носил энциклопедический характер. Первоначально в список преподаваемых дисциплин входили немецкий и французский языки, латынь, математика, география, русская и всеобщая история, статистика, естественная история, технология и коммерция, философия, политическая экономия, право, литература, эстетика, риторика, при наличии денег - музыка, танцы, гимнастика. В 1819 г. вводится преподавание Закона Божьего и греческого языка, в 1824 г. из учебного процесса исключаются право и политические науки и количество часов на русский язык, латынь и греческий увеличивается. В 1828 г. был выработан новый Устав для гимназий, по которому Орловская мужская гимназия стала общеобразовательным учебным заведением с курсом обучения в 7 лет. В учебный план помимо перечисленных предметов вошли логика, физика, чистописание, черчение и рисование. При этом упор делается на преподавание древних языков (до 40% учебного времени в 4-5 классах), античной истории и литературы и совсем исключаются естествознание и химия. В 1844 г. из преподавания была исключена статистика, в 1845 г. ограничено преподавание математики, в 1847 г. изъята логика. В условиях усиления реакции в просвещении после революции 1848 г. из учебной программы исключаются древняя история и античная литература и усиливается преподавание Закона Божьего.

В 1849 г. после деления гимназий на классические и реальные Орловская мужская гимназия стала называться классической. Именно об этом периоде в жизни гимназии писал потом Н. С. Лесков, вспоминая мертвящую скуку, малообразованных учителей, прибегающих к физическим наказаниям учеников во время занятий. Вместе с тем остались в благодарной памяти выпускников Орловской мужской гимназии имена преподавателя математики В. П. Петрова, выпускника Московского университета, друга А. И. Герцена, учителя рисования И. А. Волкова, учившегося в Академии художеств. При гимназии действовала библиотека, учебный процесс сопровождался демонстрацией наглядных пособий.

Долгое время, вплоть до 60-х годов, губернская гимназия оставалась единственным средним учебным заведением Орла и губернии. В ее стенах обучались многие орловцы, ставшие потом известными деятелями науки, литературы, искусства: Алексей Иванович Бабухин (1827-1891) - гистолог и физиолог, профессор Московского университета; Василий Александрович Басов (1812-1880) - хирург и физиолог, профессор Московского университета; Константин Дмитриевич Краевич (1833-1892) - профессор, физик и математик, член Русского физического общества при Петербургском университете; Николай Семенович Лесков (1831-1895) - известный русский писатель, учился в гимназии в 1841-1846 гг.; Григорий Григорьевич Мясоедов (1834-1911) - художник, академик живописи; Николай Герасимович Устрялов (1805-1870) - историк, академик, уроженец с. Богородицкого Малоархангельского уезда; Павел Иванович Якушкин (1822-1872) - писатель, фольклорист, этнограф.

В 1808 г. одновременно с реорганизацией Главного народного училища в губернскую гимназию создается Орловское уездное училище, которое разместилось в одном здании с гимназией. Оно состояло из двух классов, в которых учеников обучали чтению, арифметике, письму, сокращенному катехизису, священной истории. В последующие годы уездные училища открываются в Кромах (1812 г.), Болхове (1813 г.), Ливнах и Малоархангельске (1820 г.), Дмитровске (1824 г.), Мценске (1827 г.). Одновременно создается сеть приходских училищ. Только в Орле в 1834 г. были открыты 1-е и 2-е мужские училища, а в 1840 г. - приходское училище для девочек. Все перечисленные учебные заведения были подчинены Министерству народного просвещения. Кроме них в губернии действовали учебные заведения других ведомств: в Орле открылось училище для детей канцелярских служителей по линии Министерства внутренних дел; духовные уездные училища, открытые в 1817 г. в Орле, Севске, Дмитровске и Ливнах, находившиеся в ведении Синода.

После реорганизации Орловской духовной семинарии уездные и приходские духовные училища стали составлять ее низшие отделения. Орловские уездное и приходское училища размещались в Успенском мужском монастыре, первыми их руководителями стали протоиерей Иаков Орлов и иеромонах Филарет. В 1833 г. в Орле появились духовные уездное и приходское училища, разместившиеся на 3-й Курской улице.

Весной 1827 г. семинария из Севска окончательно переехала в Орел в специально построенное для нее здание (ныне в нем размещается техникум железнодорожного транспорта) по проекту архитектора Ф. И. Петонди, и 8 мая состоялось ее торжественное открытие.

Семинаристы получали фундаментальное образование: помимо богословских дисциплин им преподавался цикл гуманитарных, естественных наук, медицина. Преподавательские кадры поставляли духовные академии Киева, С.-Петербурга, Москвы, куда в свою очередь ежегодно направляли воспитанников Орловской семинарии. Кроме того, учащиеся семинарии направлялись регулярно в Хирургическую академию, а после открытия Главного педагогическо-го института в Петербурге в 1828 г. выпускники духовных семинарий стали составлять основной контингент его студентов. Первый курс, набранный в 1829 г., состоял полностью из семинаристов, в числе которых было 8 человек из Орла. Одним из них был М. Ф. Спасский, который преподавал позже в Московском университете в звании ординарного профессора. Некоторые выпускники после окончания духовных академий возвращались в родные пенаты: преподаватели философии Е. А. Остромысленский, Д. Б. Вознесенский, словесники А. А. Сильверстов, М. А. Позднеев, профессор по классу церковной истории М. И. Преображенский и другие. Среди преподавателей и руководителей семинарии встречаются имена известных ученых и деятелей церкви. В 1827-1829 гг. преподавателем математики был магистр Николай Иванович Городецкий (в монашестве Платон) (1803-1891), позже митрополит Киевский и Галицкий. В 1828 г. ректором был назначен архимандрит Арсений (в миру Ф. Н. Москвин) (1795-1876), позже митрополит Киевский. В 1829-1833 гг. Орловской духовной семинарией руководил бакалавр Петербургской духовной академии иеромонах Исидор (в миру Яков Сергеевич Никольский) (1799-1892), позже экзарх Грузии, последовательно митрополит Киевский, Новгородский и Петербургский. Два года, с 1833-го по 1835-й, учителем словесности в семинарии работал старший кандидат И. П. Тарнава-Боричевский (1810-1875), известный археолог и историк Литвы. В 1835-1839 гг. ректором и профессором богословских наук семинарии был магистр и архимандрит Софоний (в миру С. В. Сокольский), известный как про-поведник и архиепископ.

Основная масса воспитанников семинарии после выпуска шла в священники, на преподавательскую и инспекторскую деятельность в духовные училища. Наиболее талантливые после окончания духовных академий оставались там в качестве преподавателей: Я. К. Амфитеатров, Г. Ф. Щиревский, А. Н. Аретинский, Д. М. Мусатов, Д. И. Макаров, Е. В. Амфитеатров.

Были среди орловских семинаристов и будущие ректоры духовных учебных заведений многих городов России, видные церковные деятели (архиепископ Серафим, в миру А. Н. Аретинский) (1812-1886), духовные писатели и мыслители. Пожалуй, самым известным из деятелей церкви, окончивших Орловскую семинарию, стал выпускник 1837 г. Егор Васильевич Говоров (в монашестве Феофан) (1815-1894), после канонизации в 1988 г. - Св. Феофан Зат-ворник. Е.В. Говоров родился в с. Чернава Елецкого уезда Орловской губернии. После Орловской семинарии окончил Киевскую духовную академию (1841 г.), где принял монашество. В 1847-1855 гг. в сане иеромонаха находился с миссией в Иерусалиме, с 1856 г. был настоятелем посольской церкви в Константинополе. В 1857-1859 гг. Е.В. Говоров исполнял ректорскую должность в Петербургской духовной академии. В 1859-1863 гг. он стал епископом Тамбовским и Шацким, в 1863 - 1866 гг. - архиепископом Владимирским и Суздальским. После 1866 г. до конца жизни затворник Вышенской и Успенской пустыни в Тамбовской губернии.

Не только религиозные мыслители и церковные деятели выходили из стен Орловской семинарии. В 1839 г. воспитанник Петр Яковлевич Ключарев (1822 - около 1870), уроженец Дмитровского уезда, был направлен в Петербургскую военно-хирургическую академию. После ее окончания в качестве военного врача он работал во многих губерниях России, позже стал известен как прозаик и поэт. Выпускником семинарии 1846 г. был и Алексей Егорович Викторов (1827-1863), окончивший затем Московскую духовную академию со степенью кандидата и поступивший на гражданскую службу в Москве. Впоследствии он стал известным библиографом.

Вторая четверть XIX в. ознаменовалась широким развитием сети военно-учебных заведений. Значительное пожертвование на устройство кадетского корпуса в Орле было сделано Михаилом Петровичем Бахтиным (1768-1838). Представитель старинного дворянского рода, помещик Орловской и Курской губерний, отставной подполковник Бахтин отдал в 1835 г. практически все свое состояние стоимостью около 3 млн. руб. на создание корпуса. За это М. П. Бахтин был произведен в генералы и награжден орденом Св. Владимира 2-й степени, а Орловский кадетский корпус стал носить его имя.

В 1830 г. был составлен проект учреждения для средних губерний России кадетского корпуса в г. Туле, где уже существовало Дворянское военное училище, но это предположение было отменено ввиду пожертвования 1,5 миллиона рублей и 4169 крепостных крестьян отставным полковником М.П. Бахтиным в 1835 г. на устройство кадетского корпуса в г. Орле.

В благодарность за столь бескорыстный дар Николай 1 личным письмом выразил ему свою благодарность, а также наградил орденом Владимира 2 степени и присвоил звание генерал-майора, с оставлением вне службы, а корпус было велено именовать Бахтинским. Место для него выбрали на углу ул. Верхне-Дворянской (ныне Октябрьская) и Свербеевского переулка (ныне ул.Пионерская), где еще стояли ветхие постройки крепостного театра графа С.М. Каменского. Для строительства учебного здания была создана комиссия, которую возглавил инженер-полковник М.В. Вендорф, незадолго перед этим возродивший аналогичный корпус в Воронеже. В строительстве принимали участие архитекторы Ф.И. Родомский и И.Ф. Тибо-Бриниоль.

Торжественная закладка здания состоялась 1 сентября 1837 года в присутствии цесаревича, будущего императора Александра 2. Его возведение продолжалось семь лет и было окончено 19 декабря 1843 года. Срок обучения в кадетском корпусе составлял 6 лет.

Четырехэтажное здание кадетского корпуса было выстроено в стиле "классицизм" и имело в плане вид огромной буквы "Н" (монограмма Николая 1) Его главный фасад, перед которым был разбит обширный строевой плац, выходил городской Петропавловский собор.

Со временем в корпусе сформировался небольшой музей, экспонаты которого повествовали о его возникновении, истории и судьбе выдающихся выпускников. К их числу относились портреты Николая 1, М.П. Бахтина, серебряные блюдо, молоток и мастерок, использовавшихся при закладке здания, шесть стволов трофейных турецких орудий, вмурованных в крыльцо главного входа и др. На стенах актового зала висели доски с фамилиями отличившихся и погибших выпускников. В одном из помещений корпуса помещалась домовая церковь Св. Архистратига Михаила, где хранилось сильно изрезанное корпусное знамя - согласно традиции каждый кадет-выпускник имел право взять на память кусочек родного полотнища.

В 1917 году Орловский Бахтина кадетский корпус был закрыт, и в нем с 1925 году размещалась сперва пехотная школа им. М.В. Фрунзе, с 1930 года - первая в СССР бронетанковая школа, а 1937 г. - Орловское бронетанковое училище, давшее впоследствии стране более 50 Героев Советского Союза.

Осенью 1941 г. Орле оккупировали немецко-фашистские захватчики, разместившие в здании училища свои танковые части, а при отступлении оно было взорвано.

После окончания Великой Отечественной войны его руины окончательно разобрали. Часть территории бывшего кадетского корпуса заняла пятиэтажная жилая застройка, а часть- сквер (современная площадь Каменского).

В настоящее время на месте, где некогда стояло главное училищное здание, находится не так давно отстроенное здание научной библиотеки Орловского государственного университета.

Заложенный в 1837 г., Орловский Бахтина кадетский корпус 6 декабря 1843 г. был открыт для обучения и воспитания сыновей дворян и офицеров. Высочайшим приказом 15 мая 1843 г. на должность директора корпуса был назначен ротный командир Пажеского Его Величества корпуса полковник Тиньков. Среди первых преподавателей корпуса были протоиерей Казаринов и диакон Гонорский, учитель словесности Воробьев, протоиерей Е. Остромысленский, математик Михайлов, А. С. Тарачков.

Выпускник Московского университета Александр Степанович Тарачков (1819-1870) был экономистом, статистиком, краеведом, педагогом. В 1843-1861 гг. он был воспитателем и преподавателем естественной истории и физики в Орловском кадетском корпусе. В 1862-1870 гг. Тарачков, уйдя в отставку, работал секретарем Орловского губернского статистического комитета.

Военным дисциплинам воспитанников обучали офицеры и ротные командиры, инспектора классов. Одним из них был Александр Петрович Хрущев (1806-1875), впоследствии генерал от инфантерии и генерал-адъютант, участник Крымской войны, отличившийся при обороне Севастополя. В 1866-1874 гг. он занимал должность генерал-губернатора Западной Сибири и командующего Западно-Сибирским военным округом.

В 1849 г. был произведен 1-й выпуск из Орловского Бахтина кадетского корпуса в количестве 35 человек, отправленных для окончания образования в Дворянский полк. Среди первых воспитанников корпуса, обучавшихся здесь в 1843-47 гг., был Василий Иванович Сергеевич (1833 - 1910) - позднее юрист, историк права, профессор Московского университета, в 1897- 1899 гг. ректор Петербургского университета.

Издательская деятельность. Книжная культура. Важной вехой в культурной жизни города и губернии явилось издание в Орле в 1816 г. журнала «Друг россиян». Издателем его был титулярный советник и преподаватель Орловской гимназии Фердинанд Орля-Ошменец. Орел стал третьим провинциальным городом в России после Харькова и Астрахани, имеющим свой журнал. За 1816 - 1817 гг. вышло 6 книг журнала, затем он был продолжен под названием «Отечественный памятник, посвященный дружескому соединению российских и польских народов» и вышел в 1817-1818 гг. в трех номерах. Составлялся журнал в Орле, печатался же в типографии Московского университета. Каждая книжка журнала состояла из 3-х разделов: «Ученость», «Новости», «Особенные известия».

В журналах Орля-Ошменец печатал собственные сочинения, а также стихи, «ученые речи» других преподавателей Орловской гимназии, сочинения различных известных авторов в сокращенном варианте, местные новости, в т. ч. из жизни Орловского театра, владелец которого, граф С. М. Каменский, оказывал финансовую поддержку изданию. Первый орловский журнал выписывали жители не только Орла и губернии, но и соседних городов. Издание в Орле журнала стало возможно благодаря открытию типографии. В 1812 г. из разоренного Смоленска в Орел переехал карачевский купец и издатель И. Я. Сытин, у которого незадолго до этого Орловское губернское правление приобрело типографское оборудование на сумму 225 руб. 20 коп. Возникновение в 1812 г. типографии в Орле стало весьма важным событием в жизни города. В 1814 г. в типографии была напечатана книга, которую исследователи-краеведы считают первой в Орле, - сочинение И. В. Лопухина «Нечто дня размышления о молитве и сущности христианства».

Основную массу изданий типографии составляла переводная беллетристика: сочинения Радклиф, Жанлис, Коцебу, Монталье, Шатобриана, Лафонтена, Вольтера и др. Пьесы, изданные Сытиным, часто ставились на сцене театра графа С. М. Каменского. Кроме того, И. Я. Сытин издавал справочники, популярные учебники, книги для домашнего досуга. В издательской деятельности в Орле участвовал и сын Сытина - Аполлон Иванович, выпускник Московского университета, поэт, переводчик, составитель ряда орловских сборников. За период с 1814 по 1830 г. в Орле было выпущено около 100 наименований книг, которые представляют весьма интересный культурный пласт. Книги продавались в орловских книжных магазинах Яковлева, Афанасия Колотилина, П. И. Полевского, первого историка-краеведа Д. И. Басова (1798-1868), чьи заметки по истории Орла были напечатаны в 1849 г. в «Северном обозрении». Орловские издания можно было найти в частных библиотеках и библиотеке гимназии, которая к середине XIX в. насчитывала 3500 томов на русском и 1300 томов на иностранных языках.

Значительным событием в общественной и культурной жизни Орла и губернии стало издание с 1838 г. первой местной газеты «Орловские губернские ведомости», содержание которой регламентировалось правительственным Положением 1837 г. «Ведомости» состояли из 2-х частей - официальной и неофициальной, которая именовалась «Прибавлением к губернским ведомостям». В становлении газеты положительную роль сыграл орловский вице-губернатор в 1838-1842 гг. В. Н. Семенов, близкий знакомый А. С. Пушкина.

Со временем неофициальная часть «Ведомостей» получила значительное развитие, публикуя материалы о состоянии промышленности, сельского хозяйства, промыслов и торговли в губернии. В газете печатали также интересные заметки, характеризующие нравы и обычаи населения края.

Библиотеки и музей. Правительственный циркуляр 1830 г. положил начало развитию библиотечной сети России, предписав открыть 50 публичных библиотек во всех губернских городах. 3 октября 1834 г. орловский гражданский губернатор А. В. Кочубей учредил публичную библиотеку в Орле. Созданному попечительскому совету во главе с губернатором потребовалось несколько лет для подготовки помещения, оборудования, приобретения книг. Книжный фонд формировался поступлениями из Департамента народного просвещения, Академии наук, различных обществ и от частных лиц, в том числе от историка М. П. Погодина, детской писательницы А. О. Ишимовой. Таким образом было собрано 1300 томов. Кроме того, на деньги местных властей было закуплено 1200 томов книг и периодических изданий. Одновременно с формированием книжного фонда шел сбор экспонатов для губернского музея. 6 декабря 1838 г. в здании училища для детей канцелярских служащих состоялось торжественное открытие библиотеки. Здесь же разместился и губернский музей. Библиотека под руководством П. А. Азбукина обслуживала читателей очень недолго - уже в 1840 г. она практически закрылась из-за недостатка денежных средств, а в 1850 г. была переведена в частный дом чиновника канцелярии губернского предводителя дворянства Горохова. Вторично для публики библиотека открылась уже в 1858 г.

Театр. 26 сентября 1815 г. в Орле в специально построенном театральном здании на 500 мест рядом с домом графов Каменских, неподалеку от Троицкого кладбища, состоялось первое представление крепостной труппы для жителей города. Основу труппы составляли дворовые, прошедшие обучение драматическому искусству, танцам, пению в театральной школе в Сабуровской крепости. Кроме того, он, не жалея денег, покупал талантливых актеров у соседей-театралов. Первое представление публике понравилось и вызвало широкий резонанс, в том числе и в столичной прессе - газетах «Северная почта» и «Московские ведомости». Особо отмечалась талантливая игра актрисы Кузьминой. Учитель философии и изящных наук местной гимназии С. Богданович сочинил стихи «На открытие театра в Орле 26 сентября 1815 года».

Организация и состав театральной труппы графа Каменского, ее репертуар сравнительно хорошо известны из мемуаров и публикаций орловского журнала «Друг россиян», а судьба крепостных актеров нашла отражение в повестях А. И. Герцена «Сорока-воровка» и «Тупейный художник» Н. С. Лескова. Трагическая история актрисы Кузьминой, погибшей в губительных для таланта условиях крепостной сцены, была поведана А. И. Герцену выдающимся русским актером М. С. Щепкиным.

Театр С. М. Каменского существовал в Орле два десятилетия (1815-1835) и являлся предметом гордости его жителей. Во время расцвета театра, т. е. в первые десять лет его деятельности, граф содержал оперную, балетную, драматическую труппы, два хора, оркестр, театральную школу, живописцев, декораторов, костюмеров. Для выступлений вместе с крепостными приглашались вольные актеры и иностранцы. Репертуар театра был весьма разнообразным и приближался к столичному. Среди авторов комедий и драм, опер и балетов, поставленных на его сцене, были Я. Б. Княжнин и А. А. Шаховской, А. П. Сумароков и Д. И. Фонвизин, В. В. Капнист и М. Н. Загоскин, Ф. Шиллер, Коцебу, Керубини, Дидло. Ставились и произведения местных авторов: драма «Казаки в Швейцарии» Федора Вертера, учителя гимназии, опера «Тюремкин» А. А. Плещеева. Только за первые 10 месяцев на сцене театра было поставлено 82 спектакля, 18 опер, 15 драм, 41 комедия, 6 балетов и 2 трагедии. В 1835 г. С. М. Каменский умер, а с ним и созданный им театр.

Об этом театре хорошо сказал Н.С. Лесков:

Ребёнком, в сороковых годах, я помню ещё огромное серое деревянное здание с фальшивыми окнами, намалеванными сажей и охрой, и огороженное чрезвычайно длинным полуразвалившимся забором. Это и была проклятая усадьба графа Каменского; тут же был и театр.

Н. С. Лесков, «Тупейный художник»

Ученые и писатели-уроженцы Орловского края в первой половине XIX в.

Общий высокий уровень культуры обеспечивала творческая деятельность отдельных выдающихся личностей.

В первой половине XIX в. Орловская губерния дала России целую плеяду блистательных мастеров слова, ученых, религиозных деятелей, фольклористов, деятелей искусства, через которых происходило включение края в общероссийский культурный процесс. В университетских центрах страны делали большую науку выпускники Севской духовной семинарии: Е. Ф. Зябловский (1764-1846) - профессор статистики, истории, географии Петербургского педагогического института, автор многочисленных трудов, в том числе «Статистического описания Российской империи с обозрением Европы в статистическом виде», «Землеописания Российской империи для всех состояний», «Курса всеобщей географии» и т. д.; Г. П. Успенский (1765-1820) - профессор истории, географии, статистики Харьковского университета; И. Д. Книгин (Булгаков) (1773_1830) - профессор анатомии и физиологии Мос-ковского и Харьковского университетов; Г. И. Солнцев (1786-1866) - профессор истории права в Казанском университете, его ректор в 1819-20 гг.; А. И. Галич (Говоров) (1783-1848) - профессор Петербургского университета и Царскосельского лицея во время обучения там А. С. Пушкина. К этому времени относится начало литературной деятельности Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, И. С. Тургенева, П. И. Якушкина. В хронологические рамки первой половины века укладываются жизнь и деятельность П. В. Киреевского и Т. Н. Грановского.

Тимофей Николаевич Грановский (1813-1855). Грановский родился в г. Орле. Детские и юношеские годы провел в деревне, за исключением недолгого времени обучения в одном из частных пансионов Москвы. В 18 лет Грановский был определен на службу в Петербург. После серьезной самостоятельной подготовки он поступил в 1832 г.на юридический факультет университета, где много занимался историей и литературой. После его окончания в 1835 г. Грановский некоторое время служил чиновником в Гидрографическом департаменте, сотрудничая одновременно в разных петербургских журналах. Одаренность молодого человека не осталась незамеченной, и в 1836 г. Грановский был командирован в Берлин для подготовки к преподаванию на кафедре истории в Московском университете. Несколько лет историк провел за границей, слушая лекции в Берлинском университете, посещая Вену, Прагу, где он знакомился с национальной культурой и историей. В центре его научных интересов оказалась проблема развития политического строя и учреждений в средневековой Европе. С 1839 г. Грановский в должности профессора всеобщей истории читал курс лекций в Московском университете. Являясь убежденным западником, он специализируется по средневековой западноевропейской истории. В 1845 г. вышла в свет его магистерская диссертация «Волин, Иомсбург и Винета», в 1849 г. - докторская «Аббат Сугерий», в 1847 - 48 гг. - обозрение «Историческая литература во Франции и Германии в 1847 г.». В начале 50-х годов Грановский начал работать над учебником всеобщей истории. Большую популярность среди студентов и всего образованного московского общества снискал Грановскийкак историк-просветитель и общественный деятель. Публичные лекции, с которыми он выступал дважды в неделю в 1843-44 гг., стали событием в Москве и вызвали восторженные отзывы даже среди идейных противников Грановского в лагере славянофилов. Обращаясь к истории крепостного права в Западной Европе, он подводил своих слушателей к мысли о неизбежности его падения и в России.

Павел Иванович Якушкин (1822-1872). Якушкин родился в усадьбе Сабурово Малоархангельского уезда Орловской губернии. Его отец - отставной гвардейский офицер, мать - крепостная девушка. Учился Якушкин в Орловской гимназии, и уже в этот период им были сделаны первые записи народных песен. В 1840 г. он стал студентом математического факультета Московского университета. Учебу в университете Якушкин сочетал с собиранием фольклора. Знакомство с П. В. Киреевским придало системность этой работе. В 1844 г. в «Москвитянине» было напечатано первое этнографическое произведение Якушкина «Народные сказания о кладах, разбойниках, колдунах и их действиях», написанное на орловском материале. После окончания университета он отправился в путешествие с целью записи песен для готовящегося издания собрания песен П. В. Киреевского. Пешком Якушкин обошел многие губернии России, в том числе и Орловскую, знакомясь с российской действительностью. Фактически он стал первым профессиональным собирателем фольклора и послужил, прототипом литературного героя Павла Веретенникова в поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

Петр Васильевич Киреевский (1808-1856). Другим выдающимся специалистом в области фольклора был П. В. Киреевский. Родился он в Калужской губернии. В 1812 г. семья переехала в имение Киреевская слободка под Орлом, где отец Петра Васильевича, устраивая на собственные деньги госпиталь для раненых, умер от заражения тифом. Братьев Петра и Ивана воспитывала мать, Авдотья Петровна, урожденная Клыкова, во втором браке Елагина. С 1822 г. семья жила в Москве, и их дом становится одним из литературных салонов, который посещали А. С. Пушкин, А. Мицкевич, П. Я. Чаадаев, Т. Н. Грановский и многие другие. Петр Васильевич слушал лекции в Московском университете, сблизился с Пушкиным, который увлек его идеей собирания на-родных песен. Изучение фольклора становится главным делом жизни Киреевского. Он записал огромное количество народных песен, в том числе в Орловской губернии, где жил почти безвыездно с 1837 г. В 1848 г. Киреевский издал том текстов песен без комментариев. Однако полное издание песен П. В. Киреевского было осуществлено уже после его смерти.

Федор Иванович Тютчев (1803-1873). Родился в с. Овстуг Брянского уезда Орловской губернии в старинной дворянской семье, где и прошло его детство. Главный литературный наставник юного Тютчева С.Е. Раич открыл своему ученику богатство и красоту древнеримской поэзии. Первым стихотворным опытом стал перевод од Горация. В годы учебы в Московском университете (1818-1821) он принадлежал к кружку Раича. Первые стихотворные публикации появились в «Галатее», «Северной Лире». В 1822-1844 гг. Ф. И. Тютчев находился на дипломатической службе в Германии и Италии, однако подборки его стихов появлялись в пушкинском «Современнике» (1836-1841). Вернувшись в Россию, Тютчев жил в Петербурге, но почти каждое лето приезжал в Овстуг, где написал великолепные лирические стихи, навеянные дорожными впечатлениями и природой родного края: «Есть в осени первоначальной», «Эти бедные селенья» и другие.

Семен Егорович Раич (1792—1855). Раич родился в с. Высоком Кромского уезда в семье сельского священника Амфитеатрова. Поступив в Орловскую семинарию, он по обычаю того времени среди духовенства выбрал другую фамилию. После окончания семинарии Раич стал преподавателем русской словесности в Московском университетском пансионе, где среди его учеников был М. Ю. Лермонтов. Занимался литературной деятельностью, в основном переводами из итальянской литературы, писал собственные стихи, публикуясь в «Северной Лире», «Галатее», «Москвитянине», «Урании». Раич был хорошо известен в Москве как знаток европейской литературы, журналист и отличный преподаватель. Именно благодаря своей репутации он был приглашен в семью Тютчевых как воспитатель, где провел семь лет и оказал чрезвычайно большое влияние на формирование личности своего ученика. Круг знакомых и друзей Раича был обширным, среди них были Пушкин, Киреевские, Веневитиновы, Елагины.

Иван Сергеевич Тургенев (1818—1883). Тургенев родился в Орле. Детство прошло в имении матери Спасском-Лутовинове. Учился Тургенев в Москве, Петербурге, Берлинском университете. Летом обыкновенно приезжал в Спасское, и дальние охотничьи путешествия по губернии, ночевки на сеновалах и в крестьянских избах, постоялых дворах стали частью его жизни. Общение с соседями-помещиками и крестьянами было источником познания крестьянской России. В 1843 г. появилась первая публикация молодого писателя - поэма «Параша». В 1847 г. изданием рассказа «Хорь и Калиныч» в первом номере некрасовского «Современника» было положено начало знаменитых «Записок охотника», в основу которых легли богатые орловские впечатления. Антикрепостническая направленность сочинений послужила причиной высылки Тургенева в усадьбу Спасское-Лутовиново, где он прожил 1,5 года. Уже в первой половине XIX в. Тургенев сформировался как талантливый писатель - певец родной орловской природы, тонкий знаток человеческой души и обличитель крепостничества.

Афанасий Афанасьевич Фет (1820—1892). Фет родился в с. Новоселки Мценского уезда в семье помещика А. Н. Шеншина. До 14 лет носил фамилию Шеншин, затем немецкую фамилию матери — Фет. Влечение к поэзии пробудилось у Фета в раннем детстве: он читает Пушкина, переводит детские стихи с немецкого, пробует сочинять сам. Афанасий Афанасьевич окончил учебный пансион в г. Верро и словесное отделение Московского университета. В студенческие годы публикует свои стихи в «Москвитянине », « Отечественных записках», в 1840 г. вышел в свет первый сборник его стихов «Лирический пантеон». На 40-е годы приходится расцвет творчества Фета, когда он создает великолепные образцы пейзажной и любовной лирики: «Печальная береза», «На заре ты ее не буди», «Вакханка». После окончания университета в 1844 г. он поступает на военную службу для получения потомственного дворянства.

Орел оставаясь типично провинциальным губернским городом, явственно ощущал влияние не столь далекой от него Москвы, её богатой общественной жизнью, литературными салонами и кружками. Наиболее просвещенные представители дворянского сословия держали свои дома открытыми для образованных людей разного направления и образа мыслей. Таким своеобразным литературным салоном в Орле был гостеприимный дом богатой помещицы Е П Мардовиной располагавшийся на Кромской ули-це. Умная, образованная женщина, Е. П. Мардовина привлекала цвет орловской интеллигенции. У нее бывали П И Якушкин, молодой Н. С. Лесков, П. В. Киреевский, Т Н Грановский, М. А. Стахович. Именно с этим домом связан орловский период в жизни Марко Вовчок (Марии Александровны Вилинской) — известной впоследствии украинской писательницы.

Марко Вовчок (1833—1907). М. А. Вилинская родилась в с. Екатерининском Елецкого уезда Орловской губернии в семье армейского офицера. Ее мать приходилась двоюродной сестрой матери Д. И. Писарева. В этой семье девочка часто и подолгу жила в их усадьбе Знаменское, где и получила начальное литературное и музыкальное образование. После учебы в частном женском пансионе в Харькове Мария Александровна жила несколько лет (1847—1851) у родной тетки Е. П. Мардовиной. Общение с блестяще образованными людьми оказало огромное влияние на формирование личности будущей писательницы. В литературных занятиях ее поддерживал будущий муж, студент' Киевского университета, историк и этнограф А. В. Маркович, с которым она познакомилась в доме тетки. Первые песни, записанные М. Вовчок в Ельце, вошли в сборник П. В. Киреевского.

Михаил Александрович Стахович (1819—1858). Стахович родился в с. Пальна Елецкого уезда Орловской губернии в семье участника войны 1812 г. помещика Александра Ивановича Стаховича и Надежды Михайловны, урожденной Перваго. Получив домашнее образование, он в 1837 г. поступил в Московский университет на филологический факультет. После его окончания Стахович жил в поместье отца, много путешествовал, изучая культуру Германии, Швейцарии, Италии. В своем родовом имении Пальна Михаил Александрович увлекся изучением быта крестьян, их творчества, чему способствовала дружба с П. В. Киреевским и П. И. Якушкиным. Он объездил Орловскую и соседние губернии, записывая народные песни прямо с голоса крестьян и аранжируя их мелодии для фортепьяно и гитары. Свой главный труд — «Собрание русских народных песен» в 4-х тетрадях Стахович посвятил Киреевскому. Одновременно Михаил Александрович пробует себя в поэзии, драматургии, публикуясь в «Современнике», «Русской Беседе», «Москвитянине». Как правило, сюжеты его пьес были взяты из народной жизни. Одна из них, «Ночное», с подзаголовком «Сцены из народной жизни», была постав-лена на столичных сценах. Стахович пользовался большой известностью в литературных кругах, среди его знакомых был Л. Н. Толстой, посвятивший его памяти «Холстомера» с примечанием, что сюжет этот был задуман Стаховичем. Последней работой этого талантливого, блестяще образованного человека стала небольшая краеведческая книжка «История, этнография и статистика Елецкого уезда».

Николай Александрович Мельгунов (1804—1867). Мельгунов родился в с. Петровском Ливенского уезда в семье богатого помещика. Детство его прошло в Москве, с 14 лет он ученик Благородного пансиона при Педагогическом институте в Петербурге. Среди преподавателей Мельгунова был декабрист В. К. Кюхельбекер, а среди одноклассников — М. И. Глинка. В 1824 г. Мельгунов поступил на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел, где приобрел много знакомых и друзей из литературных кругов. Первое его выступление как беллетриста состоялось в 1831 г. в журнале «Телескоп», где была опубликована повесть «Кто же он?», а в 1834 г. вышли два тома его рассказов. С середины 30-х гг. Мельгунов выступал как литературный и музыкальный критик. Известен был он также как пианист и композитор: в 1832 г. были изданы романсы Н. А. Мельгунова на слова А. С. Пушкина и А. Дельвига.

Борис Иванович Орловский (1797—1837). Орловская земля дала России выдающегося скульптора 1-й половины XIX в. Орловского. Родился он в семье крепостных мценской помещицы Н. М. Мацневой. Настоящая его фамилия — Смирнов. Детство прошло в имении Шатиловых в с. Моховом. В 1808 г. мальчик был отправлен в Москву учиться камнерезному искусству. В 1816 г. юный художник переехал в Петербург, где начал работать в скульптурной мастерской. Только в 1822 г. он получил вольную и стал свободным человеком. Учился Орловский в Академии художеств, в Италии, работал всю жизнь в Петербурге. В 1830 г. скульптор получил звание академика. Наиболее известные его творения — памятники М. И. Кутузову и М. Б. Барклаю-де-Толли перед Казанским собором в С.-Петербурге.

Успехи русской культуры в первой половине XIX в. в Орловском крае были весьма значительны. Сложилась в основном система просвещения, завершился процесс складывания русского литературного языка. Имена многих русских писателей, художников, скульпторов, композиторов — уроженцев Орловского края — приобрели европейскую известность. Традиции культуры, заложенные в это время, стали фундаментом для ее дальнейшего развития во второй половине XIX века.

Крестьянская образцовая усадьба

Автор: Светлана Абросимова

Крестьянская усадьба в условиях все еще действующего крепостного права … звучит несколько фантастично и неправдоподобно. Неужели такое возможно? Возможно. Более того по всей стране было создано около 250 таких усадеб.

Забегая вперед скажу, что крестьянская образцовая усадьба - это не усадьба для личного пользования, хотя бывало и такое, что усадьба передавалась в личное пользование крестьянской семье. Образцовая усадьба - прежде всего образовательное учреждение. Вижу, я совсем Вас запутала.

Начнем с того, что такие усадьбы создавались в рамках крестьянской реформы, проводимой, уже известным нам графом Павлом Дмитриевичем Киселевым. Цель создания подобных усадеб, на первый взгляд, и полезна, и благородна. Крестьян предполагалось обучить не только самым передовым способам обработки земли, но и управлению усадьбой. Но неужели крепостных крестьян кто - то обучал руководить усадьбой? Нет. Такая возможность была, только у государственных крестьян. Тут стоит пояснить, чем государственные крестьяне отличались от крепостных (помещичьих) крестьян. Государственные крестьяне были свободны. Но позвольте, крепостное право никто не отменял, воскликнете Вы, откуда же взяться вольным крестьянам? Первоначально государственные крестьяне состояли из числа тех, кто жил на не закрепощённых землях, позднее их число пополнялось за счет беглых помещичьих крестьян, однодворцев, церковных служителей, после конфискации их имущества. Таким крестьянам дозволялось вести торговлю, открывать фабрики, заводы, покупать и владеть на правах частной собственности "незаселенными" землями. Вот, Вам и крепостное право! Однако не стоит думать, что жизнь таких крестьян была легка и безоблачна. Нет, не в нашей стране. Крестьяне были обязаны платить подати в казну, кроме того на них лежали тяжкие повинности: устройство дорог, рубка и заготовка леса. А тут еще граф Киселев повелел повсеместно сажать картошку. Идея то была благая - подстраховать крестьян от неурожая, но идея была принята в штыки. Во многом это случилось и потому, что все делалось силой, для посадки отбирались лучшие участки земли, а крестьяне, получив приказ сажать картофель, увидели в этом признаки закрепощения, наступления на их общинные интересы. Подоспели слухи о некоем указе «о закабалении», а ещё в народе говаривали, что из картофелин вылупляются «мелкие животные гадины». Все как всегда, не любит наш народ реформы, страшится их.

Но не смотря на протесты низов, образцовые усадьбы создавались и принимали своих немногочисленных учеников. Министерство имуществ во главе с графом Киселевым, хотело во что бы то не стало заинтересовать крестьян передовыми идеями, как в земледелии, так и в управлении. Граф Киселев действительно многое сделал для русской деревни. Открывались школы, больницы, ветеринарные пункты.

Кто мог обучаться на учебной ферме? Как ни странно, эта возможность была как у государственных крестьян, так и помещичьих. Главное условие возраст: не моложе 17 и не старше 20 лет, здоровые, без видимых физических недостатков. Приветствовалось умение хотя бы посредственно читать и писать. На фермах преподавались основы Закона Божия, русская грамматика и чтение, чистописание, арифметика, изучались и обязанности государственных крестьян. Из специальных дисциплин – земледелие и полеводство, скотоводство, огородничество, садоводство, скотоврачевание, изучение различных ремесел. Срок обучения на ферме разделялся на два двухгодичных курса. После окончания первого курса каждому ученику отводился участок земли (на полях фермы), который он должен был самостоятельно обрабатывать. За это он получал плату. На четвертый год самые лучшие воспитанники помещались в образцовых усадьбах при ферме, а менее успешные по очереди обучались «полному и правильному крестьянскому домоводству». Весь срок обучения составлял четыре года. По окончанию этого учебного заведения выпускнику выдавался аттестат.

В нашем городе образцовую усадьбу создали в Пятницкой слободе в 1846 году. Дом и хозяйственные постройки там были выстроены по планам, утвержденным графом П.Д. Киселевым. Первым управляющим усадьбы был орловский крестьянин Евтихий Дмитриев. Но что то не заладилось с его управлением и с 24 декабря 1853 г. усадьба была передана крестьянину д. Шарычина (Шарыкина) Кромского уезда Авдееву Александру Епифановичу. Как уже говорилось выше, не каждый желающий допускался до управления усадьбой. Прежде воспитанник должен был отличиться особыми успехами и хорошим поведением на учебной ферме и лишь после этого по особому распоряжению Министерства государственных имуществ допускался до управления усадьбой.

Но как известно, любому хозяину нужна хозяйка. Как могло министерство пустить на самотек такое важное дело?! Местному начальству поручалась роль поисковика -"свахи". Однако и тут министерство подстраховалось. Поэтому местные чины обязаны были сообщить министру уделов сведения о склонности этой будущей хозяйки к ведению дел. Частенько, за взятки отсылались липовые анкеты и, чтобы пресечь это были созданы училища для деревенских девиц, предназначенных в жены образцовым хозяевам. Бюрократическая машина достигла своего апогея: готовим и образцовых хозяев, и образцовых жен для них.

Управляющий Авдеев прошел обучение на Центральной Тамбовской учебной ферме, недалеко от Липецка. Свой аттестат Авдеев получил его 19 декабря 1850 г., окончив полный курс как теоретического, так и практического обучения. Почти по всем дисциплинам в нем значится оценка «отлично». Особенно успешен Авдеев оказался в изучении плотницкого дела.

Какие привилегии давал аттестат? Авдеев был освобожден от рекрутской повинности «доколе он будет вести себя честно и подавать добрый пример своим хозяйством и поведением другим крестьянам». Однако, отныне Авдеев не мог отлучаться из образцовой усадьбы и проживать в других местах. Его снабдили скотом лучшей породы, улучшенным земледельческим инвентарем, отборными семенами. Образцовая усадьба в Пятницкой слободе занимала 21,5 десятины земли. В ней имелись: сад, огород, четыре поля (вика, картофель, яровые и пар), дом, гумно, овин и ток. Из скота – две лошади, три жеребенка, корова и десять овец. В доме Авдеев проживал вместе со своей семьей – жена, трое сыновей и дочь. Только старший сын оказывал помощь по хозяйству, а остальные дети обучались в уездном училище г. Орла. В зимнее время Авдеев занимался извозом - отвозил местных жителей в Орел и обратно.

За использование образцовой усадьбы А. Е. Авдеев должен был выплачивать денежные сборы, так же как и сборы по прежнему месту жительства. Подобный двойной налог был для семейства обременителен, и поэтому он просил причислить их к крестьянскому обществу Пятницкой слободы. Вот тут то и начались проблемы! Крестьяне Пятницкого общества сочли для себя существование образцовой усадьбы бесполезной, решили сослать Авдеева с занимаемой им земли, а освободившуюся таким образом землю сдать в аренду кому-нибудь другому. Уже весной 1866 г. Авдееву было предложено «не делать никаких посевов». Усадебный дом рекомендовали передать под училище для Пятницкого сельского общества. В связи с этим, Авдеев обратился в управление государственными имуществами Орловской губернии с просьбой об освобождении его от заведования образцовой усадьбой, т.к. крестьянское общество Пятницкой слободы отказывалось принять его с семьей в свой состав. Однако, Министерство разъяснило ему что крестьяне не имеют прав распоряжаться усадьбой. За трудолюбие и достигнутые успехи как в хозяйствовании, так и обработке земли 28 декабря 1867 г. Министерство государственных имуществ приказало передать усадьбу в пожизненное пользование Авдееву. 20 июня 1868 г. государственный крестьянин А.Е. Авдеев был ознакомлен с этим решением, что подтвердил своей собственноручной подписью.

А что же Министерство, как оно отреагировало на нежелание крестьян принять усадьбу в состав крестьянского сообщества? Были сделаны и выводы, о том, что «учреждение образцовой усадьбы не принесло никакой пользы по распространению между крестьянами лучшего способа хозяйствования». Затем была попытка определить в усадьбу помощника из ботанического сада, высадить там сортовые деревья и создать образцовый сад. Но и эта идея не увенчалась успехом.

Современники считали Киселева классическим бюрократом, верящим в возможность устраивать реальную жизнь, издавая бумажные документы (законы, инструкции, постановления). Он не сознавал того факта, что бумага, чуждая реальным интересам, будет выброшена, не замечена, обойдена, неверно истолкована. Он верил в силу и право начальства устраивать жизнь страны по издаваемым им самим законам и распоряжениям. Но, стоит отдать должное, он был добросовестным бюрократом и, готовя бумагу, изучал жизнь, не жалел сил на сбор сведений, разрабатывал варианты решений. Николай I в шутку назвал его "начальником штаба по крестьянской части".

Так почему же образцовые усадьбы не принесли желаемых результатов? Ведь многим выпускникам по окончанию были выделены денежные средства и сельскохозяйственные орудия? Потому что, одни продолжали хозяйствовать «по старинке» совместно с родителями, другие работали по найму у помещиков, часть из них устроилась сельскими писарями, кто-то подался в Орел и даже в Москву. Проблема заключалась в том, что выпускники ферм оказались «чужими среди своих». Сельские общества не готовы были принять их в свою среду и не спешили перенимать у них прогрессивные методы ведения хозяйства. Например, еще один выпускник Центральной Тамбовской учебной фермы Котов Ефим Абрамович (окончил это учебное заведение в 1858 г.), хозяйствовал в родительском доме и считал, что у него «нет возможности показать себя против общества ученым человеком». В 1864 г. он пытался получить участок земли для создания образцовой усадьбы в д. Котова Богдановской волости Орловского уезда, но сход государственных крестьян этой деревни отказался выделить землю, пояснив, что «свободной земли для выделения не имеет»… Бывало и так, что крестьян не участвующих в эксперименте силой сгоняли в усадьбу на работу, бесплатную работу. Это тоже ни доверию, ни желанию учиться не способствовало.

Каков итог реформы графа Киселева? Неоднозначный. Реформа вызвала обострение борьбы государственных крестьян против усиления их эксплуатации крепостническим государством. Недовольны оказались все: и крестьяне, по причинам, рассмотренным выше и помещики, опасающиеся как бегства крестьян, так и отмены крепостного права, за которую так ратовал граф Киселев. Положение помещичьих крестьян осталось и вовсе за бортом бюрократической машины. Не любят у нас реформы … нет, не любят, ибо никогда неизвестно куда они приведут.

Комментарии

Комментировать могуть только зарегистрированные пользователи

Мы в социальных сетях
Перевести страницу (translate page)
Реклама